Попкорн
Шрифт:
— Потому что мои действия мирные и не выходят за рамки закона.
Аргумент был слабоват, и они оба понимали это.
— Настоящий человек отвечает перед собственной совестью, а не перед законом.
— И меня это абсолютно не смущает. А ваша совесть чиста?
Уэйн засмеялся.
— Конечно нет, приятель. Мы убиваем людей, которых никогда не знали.
— Да, так же, как это делали все короли и президенты в истории, — добавила Скаут.
У Брюса упало сердце. Девчонка извлекала на свет новые аргументы, как иллюзионист вытаскивает
— Я уже говорил тебе, что не желаю слышать коммунистическую болтовню. Я не многое в этом мире ценю и уважаю, но Америку уважаю. И по мне, так было бы только лучше, замочи президент еще больше народу, особенно этих арабов в тюрбанах — совсем обнаглели, никак не оставят нас в покое.
— Простите, — нервно сказала Кирстен, выглядывая из-за своей аппаратуры — это, конечно, интересно, и продюсеры вполне довольны, им все оченьнравится… Но дело в том, что рейтинги начали падать — вот, посмотрите на мониторе. Начальник спрашивает, не возражаете ли вы, если мы просто все запишем и потом отредактируем для вечерних новостей?
— Не думаю, что стоит это делать, Кирстен. У меня появилась идея. Эй, Америка! — крикнул Уэйн в камеру. — Вы все, звоните друзьям, скажите им, чтобы включали телевизоры, потому что через девяносто секунд я собираюсь застрелить Фарру Деламитри. Через полторы минуты жена парня, получившего «Оскар», умрет в прямом эфире у вас на глазах!
Глава тридцать седьмая
Фарра закричала. К ней присоединилась Велвет. Кирстен тоже хотела подать голос, но вспомнила о святой обязанности репортера — никогда не вмешиваться, даже если новость создается специально на потребу телевидения.
— Пожалуйста, Уэйн, не надо, — сказал Брюс.
— Она же моя мама! — всхлипывала Велвет.
Начальник полиции Корнелл терзался сомнениями в фургоне телевизионщиков. Следует ли ему сейчас отправить на штурм спецназовцев? Если они вмешаются, в доме будет бойня. А если нет, бойня все равно будет.
О, как же ему хотелось, чтобы кто-нибудь другой взял на себя ответственность!
В это время Уэйн встал за спиной у Кирстен и следил за изменениями рейтингов.
— Они растут, я правильно понимаю?
— Правильно, — ответила Кирстен. — И все-таки продюсер просит вас не убивать эту женщину.
Фарра рыдала, с жалким видом дергая пристегнутой наручниками рукой.
В фургоне телевизионщиков разгорелся спор.
— Мы обязаны прекратить трансляцию, — говорили некоторые. — Он использует нас в своих целях. Мы помогаем ему совершать преступления.
— Он уже убил достаточно людей до того, как оказался перед камерой, — возражали другие. — Нельзя прекращать трансляцию. Новости не выбирают. Мы не имеем права подвергать цензуре событие национального масштаба только потому,
— Но ведь он работает на публику!
— Мы не несем ответственности за его действия.
— А за наши собственные?
Трансляция не прекратилась, в чем, впрочем, никто и не сомневался. Рейтинги продолжали расти.
Уэйн в гостиной Брюса демонстрировал перед камерой свое оружие.
— Торопитесь, вы все! — призывал он телезрителей. — Вы же не хотите это пропустить?
Когда девяносто секунд прошли, Уэйн застрелил Фарру.
Глава тридцать восьмая
— Начинайте штурм, — приказал начальник полиции, и в полном молчании, через двери, окна и даже крышу, в дом Брюса стали проникать спецназовцы.
В осажденной комнате все еще резонировал выстрел.
— Подонок! Когда же это кончится? — Брюс подбежал к Велвет и заключил ее в объятия. Она билась в истерике, по-прежнему пристегнутая к лампе.
— Ты же видел рейтинги, приятель. Они поползли вверх. Обвиняй этих бездельников, сидящих перед телевизорами.
— Лицемерная свинья! — крикнул Брюс. — Это ты убил ее! Ты, и никто другой! Или хочешь сказать, что репортеры и зрители виноваты в том, что ты психопат и убийца?
— Я хочу сказать, что не убил бы ее, если бы они переключили свои ящики на «Симпсонов».
— Ты в ответе за то, что сделал!
— Да, я в ответе за то, что сделал я; ты в ответе за то, что сделал ты, они в ответе за то, что сделали они. Но только я не вижу, чтобы кого-то это очень беспокоило! Ну, у меня-то есть оправдание: я псих. А у тебя?
Кирстен получила сообщение от продюсера и зашептала на ухо Биллу:
— Уходим! Сюда идут спецназовцы!
— Нет! — заорал Уэйн.
Сверху послышался грохот. Спецназовцы ломали крышу. Уэйн схватил Скаут за руку и заговорил в камеру:
— Послушайте! Подождите! Я сдаюсь, и Скаут тоже. Клянусь вам! Остановите штурм. Не выключайте камеры. Мы сдаемся!
Начальник полиции дал отбой отряду спецназовцев. Неужели все может еще закончиться без дальнейшего кровопролития?
Уэйн продолжал кричать в камеру:
— Мы сдаемся, но сдаемся людям. Пусть люди возьмут на себя ответственность. Пусть они решат нашу судьбу, судьбу каждого из собравшихся в этой комнате. — Рейтинговым компьютером теперь завладел Уэйн. — Люди, все зависит от вас… наши жизни в ваших руках. Мы сделаем вот что: когда я закончу говорить, вы все до одного выключите телевизоры — и я клянусь, мы со Скаут выйдем из этой комнаты с поднятыми руками… Но если ваши телевизоры останутся включенными, я перебью всех в этой комнате, в том числе себя и Скаут. Неплохое шоу, да? Очень интересно, да? И для того, чтобы это увидеть, нужно всего лишь продолжать смотреть нас в течение нескольких секунд. Так что теперь вы несете за все ответственность. И каким же будет ваш выбор: продолжите смотреть или выключите телевизоры?