Попкорн

Элтон Бен

— Вот-вот, они такие. Вы сами подумайте: вы живете в большом красивом доме в Голливуде, с бассейном и охранником…

— Которому твой приятель отрезал голову, — горько бросил Брюс. — Теперь у меня есть безголовый охранник.

— Говорю же вам, я знаю, что мы виноваты. — Скаут тоже начинала злиться. — Просто вы живете в роскоши, а зарабатываете тем, что делаете фильмы о простых, несчастных, темных людях, обитающих в трущобах, гетто и трейлерных парках. И люди эти в ваших фильмах выглядят уродливыми, больными и жестокими…

—

А вы и есть уродливые, больные и жестокие!

— Да, наверное, я все это заслужила. Но мне кажется, что половина Америки живет в аду, а половина с удовольствием за этим наблюдает.

Скаут больше не желала продолжать разговор и включила телевизор. К дому Брюса неуверенной походкой приближались двое в нижнем белье.

Глава тридцать вторая

Уэйн осторожно открыл входную дверь и впустил в дом практически голых телевизионщиков.

— Простите за такие недостойные условия работы, — увидев вошедших, сказал он. Уэйн не ожидал, что к нему пришлют женщину, и теперь был обеспокоен впечатлением, которое это может произвести на Скаут. — Но уверен, вы понимаете, в каком мы тут положении.

Из-за кольца бронированных автомобилей, установленных полицией, силы правопорядка следили за развитием событий.

— Ну вот, очередной бессовестный убийца получил свои пятнадцать минут славы, — задумчиво произнес начальник полиции Корнелл. С ним была его лучшая осадная команда: лучший переговорщик, командир отряда специального назначения и представитель по связям с общественностью.

— Если он захочет подтереть задницу, мы можем подсобить ему в этом, — заметил командир спецназа, раздраженный отсутствием решительных действий. — Мои ребята готовы к наступлению. Позвольте им разобраться с ублюдком. Мы провернем всю операцию за сорок пять секунд.

Представитель по связям с общественностью был категорически против.

— Мы сильно рискуем, сэр, — возразил он. — Заложники все в одной комнате, а оба преступника хорошо вооружены. Если отряд специального назначения ворвется в дом, кровавой резни не избежать, и это, как вам прекрасно известно, будет заснято всеми камерами в Голливуде.

— Ну а если у нас получится? — настаивал командир спецназа. — Оглушим их гранатами и вытащим наружу в цепях? Как вам такое зрелище для телекамер?

Звучало заманчиво. Нет ничего эффектнее прорыва осады и спасения заложников, особенно когда среди них имеется девочка-подросток.

— Уэйн Хадсон не дастся вам живым, — ответил представитель по связям с общественностью.

— Ну, не живым, так мертвым. Еще лучше! Конечно, в случае, если заложники останутся в живых.

— Вот именно, если…

В конце концов Корнелл решил, что лучше пока действовать осторожно.

— Посмотрим, что выйдет из этой истории с репортерами. Может, он выскажется и сдастся.

Командир спецназа с отвращением

отвернулся. Корнелл его не винил: ему и самому было нелегко принять такое решение. Не в первый раз преступники при помощи шантажа добивались выхода в эфир. Каждый человек мечтает покрасоваться на телеэкране. Достаточно пять минут посмотреть на участников любого телешоу, чтобы понять, как далеко они готовы зайти для достижения этой цели. Стоит ли ожидать чего-то другого от преступников? Корнелл все чаще осознавал, что присутствие полиции уже не нужно на этом фестивале безумного «домашнего видео».

— Похоже, нам когда-нибудь придется превратиться в агентов и брать плату за вход, — сказал он горько.

Впрочем, полицейские тоже были не без греха, и Корнелл это отлично понимал. Они снабжали телевизионщиков материалами для полицейских шоу, давали бесконечные пресс-конференции, выступали с телевизионными обращениями к свидетелям преступления. Корнелл и сам срежиссировал несколько грандиозных операций с расчетом в основном на камеры и славу. Так если даже полицейские хотели быть звездами, то почему преступники должны от них отличаться?

Начальник полиции вздохнул.

— Надеюсь, этот ублюдок хотя бы не впадет в дурное настроение и не продержит нас весь день в ожидании.

Глава тридцать третья

Уэйн вернулся в гостиную, оставив свою маленькую съемочную группу за дверью.

Скаут все еще смотрела телевизор.

— Тсс, — сказала она.

— Телеоператоры уже находятся в осажденном доме, — объясняла ведущая, — и у нас вот-вот появится картинка. Их аппаратура соединена с передвижной телестанцией при помощи двухсотметрового кабеля… сейчас вы видите фургон, в котором расположена телестанция… Это тот фургон, Ларри?

— Думаю, да, Сьюзен, — ответил ее напарник, — но могу и ошибаться. Давайте спросим у доктора Марка Рэддингера, в этом ли фургоне находится передвижная телестанция?

— Да, — подтвердил бородатый мужчина в спортивной рубашке и вельветовом пиджаке, сидящий рядом с Ларри. — Это тот самый фургон.

— То есть вы абсолютно в этом уверены? — спросил Ларри.

— Да, абсолютно уверен, — снова подтвердил доктор Рэддингер. — Это тот самый грузовик.

— Что ж, мы так и думали, Сьюзен, — сказал Ларри, — а теперь знаем это точно. Как ты и предполагала, мы действительно видим на экране тот самый фургон, в котором находится передвижная телестанция.

— Это точная информация? — спросила Сьюзен.

— Да, — ответил Ларри, — это точная информация. Перед нами тот самый фургон. Тот самый, от которого отходит двухсотметровый кабель, присоединенный к аппаратуре съемочной группы.

— Спасибо, Ларри, — Сьюзен одарила телезрителей сияющей улыбкой. — Мы также можем сообщить, что звукооператор имеет доступ к рейтинговому компьютеру.