Попкорн
Шрифт:
Брюс не догадывался, что в фильме два героя. Казалось, Брук не замечала его мучительного продвижения по комнате, однако это было не так. Когда она опустила глаза к полу, в поле ее зрения попали несколько кадров ног Брюса, передвигающихся на заднем плане. Она поняла, что у Брюса есть какой-то план и что Уэйна и Скаут нужно отвлечь. Кроме нее, сделать это было некому — она должна присоединиться к разговору, причем как можно эффектнее. Брук подняла голову и с вызовом посмотрела на Скаут.
— Не твое собачье дело!
Скаут и Уэйн были явно удивлены.
Уэйн уставился на Брук.
— Вот тут ты ошибаешься, мисс Дэниелс. Это наше дело, потому что ты принадлежишь нам. Понятно? Принадлежишь мне и моей девушке. А теперь ответь на ее вопрос. Если только ты, конечно, не считаешь себя выше этого. Тогда будешь говорить с ним.
Уэйн поднял автомат к плечу и навел на Брук. Она увидела зияющее дуло и ухмыляющуюся физиономию Уэйна на заднем плане.
А дальше, за головой Уэйна, медленно продвигался Брюс.
Брук понимала, что должна взять Уэйна на себя. Она храбро взглянула в его глаза под черным дулом автомата.
Он медленно закрыл один глаз и прицелился. Это было похоже на гротескное веселое подмигивание.
Брук старалась не шевелиться, что оказалось задачей не из легких.
— Ну ладно, извращенец, если тебе так надо знать, — дразнить убийцу было очень опасно, но Брук понимала, что, пока Брюс не доберется до стола, она должна отвлекать Уэйна, — мне убрали морщинки вокруг глаз и губ, отсосали целлюлит на бедрах, увеличили грудь и поменяли форму пупка.
Пока она это говорила, Брюс открыл ящик. Внимание Уэйна приковано к Брук. Лучшего шанса может просто не представиться.
Крупный план: рука Брюса открывает ящик. Затем исчезает внутри.
Ящик пуст.
Такой драматический момент требует соответствующего саундтрека. Тут нужно что-нибудь резкое, похожее на крик, или ироничное, как в фильмах Брюса, вроде музыки из комедийного сериала, но диссонирующей и мрачной. Однако саундтрека не последовало: Брюс уже не играл в кино. Его поражение было слишком реальным.
— О, Брюс! — раздался в тишине голос Уэйна, гадкий и полный сарказма. — Не это ли ты ищешь?
Уэйн даже не потрудился обернуться. Брюс видел только его затылок и вытянутую руку, на указательном пальце которой висел маленький пистолет.
— Не повезло, Брюс, у меня, понимаешь ли, нюх на пистолеты, — сказал Уэйн, по-прежнему не оборачиваясь. — Этот я давно унюхал. Пошел за бурбоном и думаю: «Ммм, а что это за запах такой? Он мне нравится. Наверное, это пистолет». И представляешь? Действительно, пистолет! Вот ведь как бывает!
Брюс не ответил. Уже не в первый раз за эту ночь он лишился дара речи.
— Должен также заметить, что очень многие мужчины предпочитают хранить оружие в верхнем ящике стола. Для режиссера-оскароносца ты не слишком-то оригинален, Брюс.
Брюс внутренне съежился. На какое-то время он почувствовал себя героем, у него был план и
Стрелки часов показывали шесть утра, так что свидание Брюса с Немезидой, богиней возмездия, сильно затянулось. Со старой жизнью Брюса было покончено. Даже если ему удастся уцелеть в этой переделке, он никогда уже не сможет жить по-прежнему.
За пределами этого дома, в Лос-Анджелесе и во всей Америке, Брюса могли любить или ненавидеть, однако его имя было у всех на устах. Сообщение о триумфе Брюса Деламитри на церемонии вручения «Оскара» подавалось во всех утренних новостях как одно из самых важных. Конкуренцию ему составляло только массовое убийство в супермаркете «Севн-илевн», которое освещалось всеми каналами как новость № 1. Даже в Калифорнии четырнадцать убитых в очереди за продуктами — новость первостепенная, тем более что, по свидетельствам выживших, после окончания стрельбы, преступники совокупились, будто кролики, у автомата с газировкой.
— Секс и смерть в Америке сегодня, — вещали репортеры под удаляющиеся звуки сирен «скорой помощи». — Не правда ли, похоже на кадры из фильма Брюса Деламитри?! — Это замечание служило отличным вступлением к репортажу с оскаровской церемонии.
— Я стою здесь на пылающих ногах, — говорил Брюс.
— Его речь — абсолютно ни о чем, — жаловались режиссеры новостей. — Вот если бы он сказал что-нибудь о насилии и цензуре, был бы сейчас главной фигурой дня.
Глава восемнадцатая
Даже теперь Уэйн не счел необходимым посмотреть на Брюса. Гораздо больше его интересовала беседа с Брук. Он оставил Скаут найденный в столе пистолет и как бы безо всякого намерения обошел стеклянный столик и встал рядом с Брук. Когда он проходил мимо головы охранника, казалось, что голова вот-вот повернется на своем кровавом пьедестале, чтобы проводить его жуткими выпученными глазами. Однако она не пошевелилась.
— Знаешь что? — задумчиво произнес Уэйн, глядя на неправдоподобно округлые очертания груди Брук. — Мне всегда было любопытно попробовать на ощупь фальшивые сиськи. Интересно, много ли найдется в Америке нормальных мужиков, которые хоть раз об этом не подумали бы? Ну, какие они — твердые? Мягкие? Можно ли нащупать эти искусственные штуки там внутри? И еще: они там плотно сидят или ходят туда-сюда?
Правая рука Уэйна расслабленно лежала на рукоятке пистолета у него на поясе. Теперь он поднес ее к лицу и подул на пальцы, чтобы согреть их, явно готовясь получить ответ на свои вопросы экспериментальным путем. Брук на него не смотрела. Она подтянула колени к груди, обхватила руками и, упершись в них подбородком, уставилась в какую-то точку прямо перед собой.
— Только посмей меня тронуть, гад, — сказала она тихо и с дрожью в голосе. Скорее пробормотала, чем сказала.
— Извините, мадам, — осклабился Уэйн, — но я вас, кажется, не расслышал.