Попала!
Шрифт:
– Итак, Мариэ, что ты знаешь о брате?
– Немного. Только то, до чего додумалась сама. Что я попала в Риоллею из-за магической отдачи, когда старший маэллт прошел в мой мир. Что это – коронационное испытание. В чем оно заключается, мне неизвестно. Кстати, а куда девался ваш отец?
– Он пропал. Вместе с кораблем. – Арвис замолчал, очевидно, не желая говорить дальше.
Ну что же, не полезу. Рубленый лапидарный стиль ответа говорил о болезненности темы. Помочь все равно не могу, а ковырять явно незажившую рану – просто садизм. А вот о брате
– А брат? – подтолкнула я.
– Да, ты правильно поняла, это испытание. Маэллты связаны с этой землей. И способность посещать другие измерения – это не награда, а скорее обязанность. Аирунаса послали, чтобы доставить от вас оружие, которое спасет Аризенту.
– Оружие? Спасет от чего?
Наверное, глаза у меня сейчас, как у той собаки из сказки про огниво – размером с плошки. Такого ответа я уж точно не ожидала. Мирной буколической Аризенте с черепичными крышами, белыми парусниками и смешными ушастыми чепцами что-то угрожает?
– Мариэ… может быть, тебе лучше вернуться домой, в твою Москву?
Вот так раз… Так достала, что хочет избавиться? Нет. Не похоже. Тут что-то другое.
– Расскажи мне. Пожалуйста.
– Ты уже знаешь нашу географию, да? Вот у нас за горами есть восточный сосед – Талисия. Пару лет назад они присоединили к себе южную Лиорту. Мы принимали часть беженцев оттуда. Но Аризента – следующая цель.
– Почему?
– Потому что мы живем лучше, а армия у нас меньше. Потому что наша разведка докладывает, что жители Талисии считают ужасно несправедливым, что они должны платить нам, покупая наше зерно, шерсть, кожу, масло и мясо. Они не хотят видеть, сколько труда мы вложили в наше благополучие, но хотят пожинать его плоды. И, Мариэ, когда они присоединили Лиорту, было очень много жертв среди мирного населения. Особенно женщин. Я не хочу, чтобы подобное случилось с тобой.
– Арвис! Но есть же Киэрт и западные княжества. Организуйте альянс!
– Мы ведем переговоры… но пока проку не очень много, – голос был грустным.
– Ясно. Выходит, нужно что-то, что склонит чашу весов в вашу пользу. Или отпугнет врагов…
Ох! Всего пару часов назад мне было скучно. Как бы я хотела отмотать эти два часа назад! Я успела полюбить этот город с видом на залив… а оказалось, что ему грозит опасность. И если мне, проживший здесь всего несколько месяцев, больно от одной мысли об этом, то что же должен чувствовать Арвис? Посмотрела ему в лицо. Напряженное, по скулам желваки ходят. Глаза сейчас кажутся стальными.
Протянула руку и притронулась к его щеке:
– Мы что-нибудь придумаем. Обещаю, я сделаю все, что могу. А если этого не хватит, сделаю еще больше. Скажи, сколько времени есть на подготовку к войне?
– Года три есть точно. Пять – может быть. Они не нападают без решающего перевеса.
Вздохнула. Не фонтан, но и не провал. Может, если уж взяла академку – поработать на новую родину?
– Знаешь, я никогда не интересовалась войной. Только если на что-то случайно в книгах
– Что такое сеть?
Нет, ну не маэллт, а мальчик-почемучка. Хотя хорошо, что он не стесняется спрашивать. Другой вопрос, как можно такое изложить на аризентском. Правильный ответ – с трудом. А может, и никак. И что делать?
– Арвис, а скажи, как выходит, что мы говорим во сне на одном языке?
– Это – часть элари.
Это магии, что ли? Или элари – это какая-то часть его ментальных способностей и относится к магии, как селедка к рыбе? Всякая селедка – рыба, но не всякая рыба – селедка. Так? Хотелось бы услышать более развернутый ответ… хотя, боюсь, я его не пойму.
– А работает эта элари лучше ночью? Или днем тоже можно?
– Днем сильнее помехи, нужно намного больше сил.
Влияние планет? Солнечная радиация? Чужой ментальный фон? Кто знает… Ладно, сейчас интересно другое.
– Арвис, когда ты приходил на мой зов, ты видел картины, возникающие в моих мыслях? Или просто слышал зов, как голос?
– Как голос. Но картины тоже могу. Хотел, но не стал. Показалось неудобным лезть к тебе в голову.
Да уж. Лучше ему не знать, что за мысли бродят в моей голове, когда я думаю о нем, засыпая. Но сейчас тесный ментальный контакт мог бы оказаться очень полезным.
– Могу тебе предложить следующее, – осторожно начала я. – Через час сядет солнце. Если ты сегодня не очень устал, мы можем посидеть и поговорить. Я буду думать о том, что знаю об оружии своего мира, и показывать картины. За достоверность не ручаюсь, большая часть моих воспоминаний – из фильмов. Но общие принципы ты сможешь понять.
– Что такое фильмы?
– Вот заодно и узнаешь, – улыбнулась я. – Так ты не сказал – остаешься? Или перенесем на другой день?
– Остаюсь, – улыбнулся.
– Тогда пока расскажи мне о море, – попросила я.
– О море? Что ты хочешь знать?
– В моем мире я бы в первый же день побежала на берег. Потом сняла туфли и влезла по колено в воду. Если б была возможность – разделась и поплыла. А потом приходила бы смотреть на рассветы и закаты, загорала на берегу, искала раковины среди выброшенных штормом водорослей…
– Ты рассказала сейчас о том, что люблю делать я сам, – рассмеялся Арвис. – Ты хорошо плаваешь?
– Ну, не очень быстро, но держаться на воде могу долго… Жаль, что я так и не нашла никого, кто мог бы меня проводить на берег. А одна не рискну. Хватит и одних граблей.
– Граблей?
Вздохнув, объяснила, в чем тут шутка. Неужели у них ее нет?
Разговор тек мирно. Арвис медленно, чтобы я все понимала, рассказывал, как ходил на парусных судах в море, про здешние течения и острова, огромных северных рыб и поля светящихся по ночам водорослей. Что мне понравилось, акул и медуз здесь не было. А вот кораллы и раковины имелись. Жемчуг тут почему-то был голубым.
За окном стемнело.
– Пора?
– Да, уже можно, – кивнул он.
– Что я должна делать?