Попала...Попала! Попала!!!
Шрифт:
Нечто умерло внутри, оставив от меня лишь холод и боль. Я чувствовала себя преданной, и, вместе с тем, я чувствовала себя предательницей.
Много раз я тенью охранника мелькала мимо темницы Герберта. Я хотела и не хотела видеть барона одновременно. Когда же на пути моем появлялся кто-либо, кто мог узнать меня. Будь то Ганс, Жак Сим, или даже Марта, я убегала, отворачивалась, уходила от них.
Я не хотела никого видеть. Не хотела ни с кем говорить. Все, о чем я мечтала — это смерть. Но как мне ее достигнуть? Это был тот вопрос, на который я так тщетно искала ответ
Старый князь смотрел в потолок, расстилающийся над ним резными деревянными узорами. Целый лес, полный причудливых деревьев, крошечных птичек и резвых зверушек. Дивная работа мастера по дереву. Некогда, старик любил эту комнату. Она была ему и кабинетом, и спальней, и убежищем т надоедливых жен и любовниц.
Два окна-арки, выходящих во внутренний двор, стены, обитые алым шелком со строгим орнаментом мелких золотых цветочков, и контрастный с ними, великолепный потолок. Некогда, в этой комнате располагались массивный деревянный стол, любимое кресло старого князя, небольшая кушетка для сна, и ряды книжный стеллажей. Теперь же все это заменили кроватью, и шкафом, полных медикаментов, используемых Мартой для ухода за больным. Комната, некогда пахнущая деревом и дорогими чернилами, теперь носила тонкий аромат медицинских трав и растворов. И, не привыкни старый князь к этому душному воздуху, он наверняка сказал бы, что в комнате теперь воняет.
Да, дети его сыграли со стариком злую шутку. Они заперли его тело в некогда столь любимую комнату, говоря «это ради его блага и комфорта», но тем самым полностью убив для старика все хорошие воспоминания, связанные с нею.
Теперь старый князь терпеть не мог резной потолок и его искусственных обитателей. Конечно, от их созерцания всегда можно было уйти во внутренний мир, и все же…Сегодня старик как никогда хотел остаться в мире настоящем.
Марта, его верный тюремщик, рассказала старому князю все события, случившееся во дворце, и все, чего хотел старик — это действовать. Тело его рвалось встать и разобраться с этими глупыми, безжалостными детьми, так не ценящими жизнь, но тело его уже давно ничего не значило в этом мире.
— Теперь на престоле Ларэйн, — закончила Марта холодным, безучастным голосом.
Старик был удивлен ее отреченности, как ранее он удивлялся ее преданности. Как и многие в замке, он был уверен- ведьма винит его в гибели дочери, и все же…Он звал Марту своим тюремщиком не от злости, и в глубине души старый князь знал, что Марта хранит его никчемную жизнь не из жажды мести, и не ради того, чтобы наблюдать за мученьями паралитика.
Если ведьма и винила его когда-то давно, то не в убийстве, старый князь знал это. Она винила его в несдержанном обещании сыну. Винила, что он не последил, не почувствовал, не предотвратил опасность. Но Марта простила. И простила давно.
Она была из тех женщин, что верят в судьбу и верят в круг предначертанности. Именно от того она и пеклась над ним как львица над своим ребенком. Марта верила, что коли именно ей доверили эту работу, то так был решено самой жизнью и судьбой, и от того, она была готова убить за старика, если того потребовалось
Но сегодня Марта рассказывала столь важные вещи так, будто говорила лишь о дождливой погоде. Это тревожило старого князя. Что на самом деле произошло? Старик хотел спросить, хотел утешить, но не мог пошевелить и губами. Это убивало страшней любой болезни.
В этот миг в комнату вошла Ларэйн.
— Добрый день, — мягко поприветствовала она Марту, — Я пришла к отцу…
Марта встала, поклонилась новой княгине, и, как того требовал ритуал, покинула комнату больного.
Ларэйн же присела на край кровати отца и нежно взяла его за руку.
— Как ты? — спросила она тихим голосом.
Паралитик, конечно же, промолчал.
Ларэйн слабо улыбнулась.
— Теперь я буду чаще навещать тебя, папа, — сказала она.
Глава 31
Тело плыло по коридору. Кто — плевать. Куда — все равно. Я дошла до точки. Мне не хотелось ничего, я не любила никого. Я предала всех, кто предал меня, и меня, в свою очередь, покинули все. Так зачем куда-либо идти? В чем смысли иметь тело, если ты — все равно словно призрак.
И я ходила по коридорам замка. Туда-сюда, туда-сюда. Из тела в тело, без смысла и умысла. Притворяться человеком и дальше? Ради чего? И от того, едва я попадала в тело, то бросала всякую работу, или всякого, кто был со мной и уходила прочь. Бессмысленно слоняться по коридорам.
Из-за этого, люди чаще начали замечать мои появления, и кто-то даже шептался, что новой княгине следует вызвать в замок заклинателя духов. Пускай. Может, он поможет окончить мои муки.
Однажды, я наткнулась в одном из коридоров на Жака Сима.
— Катерина!? — узнал он меня, едва взглянув в глаза тела.
Я молчала. Больше не хотела бежать. Не хотела прятаться. Мне надоело спорить, уверять, злиться или кричать. Просто стояла и молчала, глядя мимо маленького библиотекаря.
— Я волнуюсь за вас, — мягко, почти по-отечески, произнес Жак Сим.
Ответа не последовало.
— Нам нужно поговорить, — попросил библиотекарь.
Я все так же молчала.
— Катерина! — Жак Сим начал злиться, — Я понимаю Вас, но вы не должны сдаваться!
Понимает меня?
Эти слова задели нечто в глубине моего подсознания. Жак понимает меня? Да что он знает!!!!
Я, впервые за весь разговор, посмотрела ему в глаза.
Маленький, заумный библиотекарь. Непутевый волшебник. Пустой советчик. Что он может понимать обо мне?!
Хотелось бы мне это узнать? Что же в твоей голове, Жак? Дашь зайти в гости?
И я почувствовала странное ощущение. Сродни голоду. Мне захотелось проникнуть в голову библиотекаря, порыться в ней, узнать мелкие тайны и грязные секреты, а потом…
Мне стало страшно. За себя. За свои желания. За Жака Сима. И за то, во что я превращаюсь.
Я развернулась и побежала, как можно быстрее, и стараясь не оглядываться. В кого бы я не превращалась, пока я не могла сделать дурное с другом, но нечто внутри меня настойчиво говорило, что час, когда я перейду и эту границу, уже близок.