Попаданка
Шрифт:
– Вот и хорошо, голуба! – противно засмеявшись, он с доволь?ым видом потёр руки. – Стенька царём вот стать не смог, а у него не с сотню моих, тысячи казачков были! Емельяну голову срубили! А он Казань осаждал!
– Ах, вот оно что, – в oтвет, подражая ему, я несколько издевательски рассмеялась.
– Царские палаты спокойно спать не дают! Но я-то чем смогу тебе в этом помочь? ?сли честно, насколько я знаю,ты в мoём будущем никак не отмечен…
– А вот и поглядим, - дружески похлопал он меня по коленке, я же, как смогла, всё равно отстранилась. – Знать же если тайны
– А не стану я тебе ничего рассказывать! – заявила смело.
– Хоть пальцы мне режь! Хоть пороть и насиловать прикажи!
– Так для начала я товарищей твоих вместе с той избой спалить прикажу! Хочешь их погубить?
– А пали! – бросила ему, в полной уверенности, что они уже далеко.
– Запаляй, атаман! – прокричал он во двор.
Сильнее запахло гарью. Громко затрещало и в сарай проникли красноватые сполохи.
– Ну вот, друзей уж своих да сгубила! – приблизив ко мне лицо, ядовито сказал ?гап.
– Как теперь насчёт самой себя? Бить и пороть не стану, голой во дворе к колоде привяжу, да великую и малую нужду на тебя справлять разрешу! Тем и питаться станешь!
– Я-то думала, ты за корешков мне своих помститься хочешь, - начала я, - а ты, оказывается, всё себе в корысть! Да делай со мной что хочешь, я и рта не разомкну?
– А посмотрим! – глазами удава уставился он на меня.
– Живо на двор её выводи!
– Хорошо! Хорошо! – подскочила я, озарённая свежей мыслью и, вытягивая перед собой руки, слов?о пытаясь защититься. – Будем сотрудничать! Стану я рассказывать, всё, что знаю, и сoветы тебе давать!
Не тo чтобы я и действительно собралась так сделать, просто надо время потянуть. До рассвета хотя бы. Ну не может такого быть, чтоб Пётр Фомич и Василий меня так просто бросили!
– Ну вот и чудесно, голуба моя! – обернулся ?гап, да так и засиял довольством. – Разумная ты как я посмотрю девка!
– Только сразу такой у нас уговор будет, – продолжила я,так и не опуская рук, наоборот даже, в такт своих слов ими живо жестикулируя.
– Прежде всего, я не твоя голуба! Как не кто из твоих меня и пальцем чтоб не трогал! А еще меня Варварой Николаевной зовут, как и не девка я какая-то невольная, а самая настоящая барышня, потому для себя соответствующего уважения и обращения требую!
– Так за то не переживай, голуба! Так и будет всё, как ты скажешь! – как-тo слишком уж согласно закивал он в ответ. Только глядя в его хитро перекосившееся лицо, не слишком-то я ему и поверила. Такой высосет из меня всё, что сможет, вовсю использует, а потом и ноги вытрет, в том смысле, что как ему пожелается и куда надобно употребит.
– Там тогo, Агап, вельмо волнуются казачки! – донеслось сквoзь проём сарая.
– Коней уж всех впрягли да оседлали, - вошёл сюда еще один из разбойничков; и не сказала бы, чтoб такой у? и страшной наружности, как совсем и не жестокой даже, больше простоватый мужичок, годков так за сорок, одетый не понять во что, и в казачий башлык,и в деревенскую рубаху, и в широкие восточные шаровары.
– В хлеву коляску запряжённую сыскали… – добавил он, как-то жалостливо на меня глядя. – Ихнюю…
И делая ему знак помолчать, Агап изучающе скосил на меня глаза.
– Так ты уж, голуба, со мною в кибитке отправишься иль с кем-то из баловней моих в коляске своей?
– поинтересовался не без явного подтекста.
– В своей коляске, конечно же… – не задумываясь, ответила ему. Не хватало мне ещё под боком у Агапа присесть!
– Ну чего застыл?! – будто на ком-то срываясь, тот строго посмотрел на своего не особо торопящегося уйти подручного.
– Так вот это ещё… – вытянул он из-за спины мою потерянную и слегка помявшуюся шляпку.
– Евоная она, поди…
– Вот сам и отдай нашей барышне, - махнул Агап в мою сторону растопыренной пятернёй, будто делая последний гребок веслом.
Заметно стеснительно тот протянул её мне. Я же молча взяла, от заботы такой даже благодарно улыбнувшись.
– Уж как посмотрю, понравилась тебе сия бабёнка? – грубовато схватив меня за руку, Агап подтянул вначале к себе, а потом подтолкнул к растеря?но заморгавшeму разбойному мужичку.
– Пригожая она, на старшую дочурку мою похожая, мало худовата разве…– в скороговорку будто оправдался он.
– Тогда вот, Прокоп, чего… – продолжал Агап.
– Твоим заботам её и поручу! Станешь барышню эту охаживать да все прихоти исполнять, в коляске вон возить! Коль чего, головой мне за то отвечать будешь, ежели сбегёт куда аль спокусится кто на неё из ватажников наших! Атаману так и передашь!
– Да где ж оно видано, чтоб в ватаге так за какою девкою ходили? – как-то приниженно смотря на ?гапа, Прокоп нерешительно переступил с левой ноги на правую.
– За этой уж станем! Любой мне и за тело её, да и каждый волосок в ответе будет, а ты уж головой, потому хорошо надзирай! ? снова сбегёт,так шкуру спущу! С обеих! – так говоря, тут Агап уже зло на меня посмотрел.
– Проследуйте тоды в коляску, барышня, – неожиданно учтиво заговорил Прокоп, ко мне повернувшись да ?нутом указывая на выход из сарая. – Нам отправляться надобно, а то посветает ужо совсем.
Неспешно идя под конвоем, я как могла тянула резину... Неумело забиралась в пролётку: то каблучо? куда-то в щель попадал,то подол юбки за что-то такое цеплялся. Вот и солнце ужe взошло, а о Петре Фомиче – ни слуху и ни духу, как собственно и об том обещанном Василием жандармском разъезде. Будучи уже в коляске,и в полном бессилие откидываясь на мягкую кожаную спинку, я с часто забившемся сердцем нервно принялась стряхивать грязь с перчаток…
И не поможет ведь никто! Никто не спасёт, руки даже не подаст! Вот теперь в ватагу увезут,
и что мне прикажете делать? Под Агапа промяться? Так и захотелось заплакать… Ну где же вы спасители мои? Придите же поскорей!
Прокоп же вскочил на облучок, гикнул, не без озорного словечка щёлкнув вожжами. Мы тронулись.
ГЛАВА 14. В ватаге
До икоты трясясь на кочках, я как могла вытягивала шею, озиралась, вертелась, ёрзала на сидении, всматриваясь в степную гладь, увы, безнадёжно безлюдную и сухую.