Попаданец
Шрифт:
После последней фразы Прокопа боярин аж хрюкнул от неожиданности. Денег у них нет. «Вон сколько людей работает и все за серебро, еще и кормят их и жилье поставили и печи чудные сделали. Где уж тут денег нет? Может быть маловато оброка с прошлого года привезли, себе тут оставили? Хотя ладно, я же вообще не ждал по первому году ничего. Но тут уже точно приличный оброк должен быть. Михайла говорил больше пятидесяти гривен, да тут и еще на много больше должно быть!»
Так и размышлял боярин, пока шли к кирпичному заводу, а точнее одинокой печке с парой навесов и одним сараем.
— Вот тут,
Яков Прокшинич только помотал головой и указал на полуразобранную вторую печь.
— Это что такое?
— Это, боярин Яков Прокшинич, первая печка. Сначала мы на костре кирпич жгли, как это обычно делается, потом из него эту печь выложили, в ней стали делать. Токмо хрупкая больно отказалась, жара много не выдержала, потрескалась. Мы ее ломать стали, а ломаный кирпич под печи заложили с камнями, для прочности. Вот печи доделали все, а тут, видишь, осталось еще. У нас еще для дегтя изба новая будет, там только вторую печь ставят, будет две работать. Раньше мы в пяти ямах делали, теперь вот две печи. Надеемся, что получится не меньше делать, чем раньше в ямах получалось. Но правда и не шибко больше. Хотели три поставить, чтобы еще для березы, но в этом году не сдюжим, пока в яме будет, по старому. Тебе он все равно не приглянулся, а для себя мы и так обойдемся.
— Ставь три печи! Пусть будет и березовый.
— Боярин, боюсь не успеем, серебро почти закончилось, людишкам заплатить будет нечем. Мы и так все до последней монеты уже придумали. — опять законючил Прокоп.
Денег действительно было впритык. Более менее помогал обратный приток серебра из лавки, но по большей части его все равно уносили с собой.
— Не дури, Прокоп. Вижу есть серебро. Без него столько не сдюжишь. — рявкнул боярин, смотря на старосту.
— Так твое серебро токмо и осталось. Михайла Глебыч молвил, что треть оброка серебром по этому году привозить нужно. Вот Тимофей копит, чтобы не обидеть тебя, батюшка. — оправдался Прокоп, глядя в землю.
— Мое серебро? Вот же ш, и не сказал ничего. — растерянно удивился боярин.
Да и было с чего удивляться. На сколько знал Тимофей, оброк практически всегда платился с деревень не серебром, а товарами. Продуктами, сеном, скотиной, предметами рукоделия или ремесла, но не монетой. Так что тут, когда заикнулись, что здесь лежит и копится его серебро, да еще и треть всего оброка, который обещал быть не маленьким для деревни. А в деревне на минуточку было всего 5 дворов. Тимофея, Прокопа, Игната и еще двух семей, перебравшихся из других поселений. Остальные были люди
— И сколько у тебя моего серебра лежит? — требовательно вопросил Яков Прокшинич.
— Так тридцать гривенок покамест. — ответил Прокоп после кивка парня.
Этот взгляд не прошел мимо внимания боярина, отчего тот нахмурился, а староста поспешно добавил.
— И еще десяток гривенок наберется кунами и резанами, это чтобы людям отплатить за работу. Но они вот все до единой людям твоим пойдут, ни одной из них нам не останется. А за то на твоей земле вот благо какое построится, прибыли приносить тебе станет.
— Гривну бери на третью печь, а остальное я забираю с собой. — отчеканил боярин. — Хватит?
Тимофей поймал вопросительный взгляд Прокопа и вымученно кивнул. Может быть и хватит, может быть и нет. Тут же нужно не одного человека оставлять дальше работать, платить им, кормить. Да и сама изба под печи уже была спроектирована, теперь переделывать придется. Хорошо что только план, а не начали еще ставить. С другой стороны все равно хотелось больше работников оставить у себя на постоянной основе, а объемов для работы практически не осталось. Точнее не осталось денег на их реализацию. Перебьются как-нибудь, поставят, даже если больше потратят, все равно окупится.
— Тут значит изба будет для мыла, эта, как его, мыло-варня тобиш. — указал рукой Прокоп на размеченное место. — Но тут не обессудь, руки не дошли, не начали еще. Все получается. Еще грядки есть добрые, там репа, капуста, лук, чеснок, огурцы и свекла. Да ты их видел уже. Там все по обычному, только детей травки сорные рвать гоняем постоянно, да разок дегтем разбавленном опрыскали от вредителей. Там Людмила наверняка репы свежей наготовит, вкуснотища, боярин!
— Ладно уж, пойдем старый лис. Вроде как ладно все делаешь. Оброк добрый привезешь и дальше обживайся. Пойдем попробуем, чем вы там боярина своего попотчевать решили.
***
Они вышли рано утром. Роса поблескивала на траве, отражая летние солнечные лучи. День снова обещал быть знойным, нагревая и без того сухую землю, хоть бы дождик прошел, все проще ехать, но нет придется потерпеть. И длинный отряд всадников, растянувшись на сотню метров заехал в небольшой лесок, который хоть как-то обещал спасти от будущей духоты.
Тридцать человек, у каждого с собой заводная лошадь, к седлу которой приторочен вьюк с нехитрым скарбом, чтобы не останавливаться по пути, и легким доспехом, который надевать на себя сейчас было бы сущей мукой, вот настанет время, тогда и можно попариться.
— Рановато выехали. — буркнул тихо один из всадников, едущих во главе колонны, опоясанный ярким красным поясом.
Этот пояс был его гордостью и талисманом. Почти десятилетие назад именно он у него остался в награду после сражения, пояс и еще страшный шрам на спине. Но с тех пор, когда этот пояс был на нем, ранения обходили его стороной, а вот без него появилось несколько новых малых отметин, одна от стрелы и вторая от ножа.
— Сойдет, дальше ждать-то куда? — поинтересовался его спутник, который держался по левую руку, отставая лишь на четверть конного корпуса, уступая таким образом лидерство.