Попаданец. Враг поневоле
Шрифт:
Снова скачем по арене, поднимая в воздух горячий песок. Мои силы на исходе, и восстановление в ближайшее время не предвидится. Пропускаю удар по лицу — кулак соперника, проходит по касательной — больно, но не смертельно.
Пролетаю несколько шагов и падаю на песок. Латная перчатка оставила на щеке глубокий порез, из которого обильно сочится кровь. Вот теперь я точно выгляжу как гладиатор.
Медленно встаю, берегу последние силы. Снова атакую, но удары охотника вновь попадают по мне. Раз за разом он бьет и достигает своей цели.
Я думал, что я смогу. Я думал, что я выдержу. Мгновение
И вот уже мои движения не точны, ноги еле держат тело, которое как лодка, качается, будто на волнах. Я побит, я сломлен, я проиграл — вот что читал охотник в моих глазах.
— Может, передумаешь и сдашься? — спросил он, собирая в правом кулаке всю свою энергию.
— Не дождешься — проговорил я и закашлялся. — Лучший, кхе, лучший! Ты помнишь?
— Врагу не сдается наш гордый «Варяг»? Ну, что же. Твой выбор я не понимаю, но уважаю.
Витаар, вкладывая всю свою мощь, размашистым ударом бьет прямо в направлении моего сердца. Я — легкий противник. Мое тело размякло, руки опущены, сил больше нет. Смерть должна быть близка.
Но даже я не мог знать о том, что охотник совершенно не станет думать, и так легко купится на мой блеф. Хоть я и дорого заплатил за него своими сломанными костями, но всё же. Он чересчур расслаблен, и не ждет ответной атаки.
Я скручиваюсь в бок, и протягиваю его удар чуть дальше, вперед, лишая Витаара равновесия. Всю свою магию, до этого времени, я копил в себе, не давая ей выплеснуться наружу. Но теперь, настало время истинной техники рукопашного боя. Не зря же я притворялся, что сил нет.
Ставлю подножку, и охотник начинает падать. Не даю ему сделать это самому — нужно чуть подтолкнуть. Ускоряюсь и догоняю ударом в голову, предварительно вложив в кулак часть магии. Бам. Витаар врезается в песок, и прокатывается по нему, словно его только что скинули с повозки на большой скорости.
Я выбрал лучшее время. Всю свою энергию он собрал в руке, не оставляя почти ничего для защиты. Вот теперь у меня появились большие шансы победить. После такого удара восстановить концентрацию так быстро не получится. А мне много времени и не нужно.
Бросаюсь к охотнику, но тот уже на ногах — встал в стойку. Да откуда у него столько сил? Нельзя давать ему восстанавливаться. Бью заученными до кровавых костяшек сериями. Он пытается увернуться, но удары проходят, сбивая ритм боя. Атакует в ответ, но слабая техника не дает ему возможности серьезно навредить, даже с учетом большой силы.
Бой идет по моим правилам, я здесь бог, и я здесь судья. Удары проходили один за другим — в голову, в корпус, уклон и снова удар. Я попадал почти каждый раз, в то время как охотник мог лишь защищаться. Тяжело назвать это дуэлью, больше было похоже на обычное избиение. Изо рта у охотника пошла кровь. Руки медленно опускались, но сдаваться он тоже не собирался.
Чуть отталкиваю его ногой, и ускоряюсь. Пространство вокруг меня размазывается. Вложив большую часть магии, бью прямо в грудь. Это был мой последний сильный удар, энергии остается лишь так, на баловство.
От такой мощи Витаар отлетает назад, на добрые тридцать шагов, и врезается спиной в колонну. Та трещит от такой резкой нагрузки, но остается стоять. В
— Ах ты ж сучонок! Ну всё, пипец тебе! — послышалось от охотника и он резвым прыжком встал.
Признаюсь честно, после такого, я проникся к нему уважением. Нет, не после тех слов конечно. Он на ногах, после такого удара! Разве этим можно не восхищаться — просто невероятный боец. А вот мне, как он там сказал, «Пипец»? Не знаю, что это значит, но догадываюсь, что с такими остатками энергии, мне точно пипец. Но он то этого не знает.
— Ты сам напросился! — прорычал охотник.
Он скинул латные перчатки и натянул на голову капюшон. Его желто-зеленая пятнистая одежда начала переливаться и менять цвета. Фигура человека постепенно смазывалась с общим фоном, становясь прозрачной, словно исчезая из нашего мира. Еще несколько мгновений, и на том месте, где стоял Витаар, не осталось даже дымки. Он полностью испарился.
Такого за свою жизнь я не видел, не среди людей, не среди демонов. Как это…
Невидимый удар в челюсть сбил меня с ног, и чуть не лишил сознания. Я снова распластался на горячем песке. Пока лежал, мысли не давали мне покоя. Куда он пропал? Что это за способности? И как теперь вести бой?
Рассуждения привели меня к простому выводу — охотник не видим для моих глаз, но оставлять следы на песке он просто обязан. А значит, всё не так уж и плохо. Выход есть! Но я ошибся.
С большим трудом, собирая волю в кулак, я встал, и вложил жалкие остатки своей энергии в защиту тела. Сильной концентрации на это не потребовалось, не те объёмы. Я всматривался в песок, и ничего так и не увидел.
Ни одна песчинка вокруг даже не и думала двинуться с места. Зато неожиданный удар в грудь двинул меня на пару шагов назад. Благо он оказался не такой сильный. Конечно, этого хватило, чтобы выбить воздух из легких, но где наша не пропадала. Отступаю назад — противника как не было, так и нет. Бью в пустоту, и тут же получаю град ударов, от которых валюсь на спину.
Какое красивое небо! Фантасмагория! Почему я не замечал этого раньше? Жаль, что обзор мне сейчас перекрывает заплывший глаз. Моей бедного голове досталось слишком много. От потерянности и боли, не могу собраться с мыслями. Обычная буря магии внутри сменилась на легкий ветерок, который норовил остановиться, если его хоть раз еще потревожат.
Трогаю пальцами лицо, и понимаю насколько все плохо. Разве это может быть сейчас важно? Вставай, тряпка. Вспомни — бывало и хуже!
Подрываю свое тело вверх, лишь за счет морально волевых. Стою чуть сгорблено, пошатываясь. Ноги держат плохо, руки уже не поднимаются. Вкладываю последнюю каплю магии в грудь. Почему-то кажется, что удар придется именно туда. Всё, теперь окончательно пуст.
Воздух чуть дрогнул, и в слабой дымке начала прорисовываться фигура человека, который снимал капюшон. Блеклые цвета одежды вновь приобретали яркие краски. Пару мгновений, и вот он уже стоит передо мной в своей пятнистой одежде. На лице красуется нарочито нахальная, самодовольная улыбка. Но в глазах видно бесконечную грусть.