Попаданец 2.0
Шрифт:
Плоть твари чавкнула, но никакого другого эффекта удар не принёс. Выдернув завязший в тугих пульсирующих мышцах боёк, я подставил щит под очередной удар ещё раз удлинившейся руки, заполучившей за это время новый сустав и кажется начавшей разделяться на две части и провернувшись на месте, подрубил ноги создания его толстым нижним краем. Оказавшись спиной к противнику, привстал, замахиваясь наискосок, продолжая поворот, и резко опустился, нанося жуткий по своей мощи удар в грудину повалившейся на землю твари.
Воевать так с оружием
Визг, который издало создание хаоса оглушил и даже откинул нас с Гуэнем, который в это время активно шинковал словно капусту голову упавшего создания своей саблей. Мы покатились по земле, а я хоть и быстро оказался на ногах, еле стоял, словно бы передо мной взорвалась свето-шумовая граната.
Перед глазами всё плыло и я видел только размазанные силуэты, оставляющие за собой тёмные шлейфы. Одно лежавших на земле тел, дернулось и, словно уж, уползло куда-то в звенящую белизну. Найдя в себе силы, я пару раз отмахнулся молотом от каких-то теней, а затем зрение резким рывком вернулось.
Я стоял рядом с лежавшей на земле Мари, а метрах в пяти на земле виднелись изломанные, но вполне ещё человеческие ноги в рыцарской броне. С другой стороны от них держась за разбитую голову поднялся с земли эльф.
— Ушёл… — произнёс Гуэнь. — Нужно сжечь оставшуюся здесь плоть…
Пошатываясь, словно пьяный он двинулся к месту нашей стоянки.
Шанцевый инструмент, в простонародье именуемый штыковой лопатой, найденный в фургоне был отменно заточен и легко вгрызался в землю. Это было не удивительно, если учесть, что выполнен он был из стали высокого качества, а то и вовсе из какого-нибудь полумагического сплава, ведь использовался карлами не только по назначению, копать или не копать, но и в качестве оружия. И, как мне помнится, совсем не безуспешно.
Кроме того земля была жирнющим чернозёмом, мягким и податливым, копать который, правда сначала добравшись через толстый слой дёрна, что я просто подрубил и вытащил целиком, было одним удовольствием. Если бы только это была не могила.
Хоронить друзей и знакомых всегда тяжело, будь он первый десятый или сотый. А с Бруно, хоть мы и не сразу поладили, и знал я его не больше пары недель, мы успели побывать в передрягах, и я подсознательно уже причислил его к своей команде. От чего на душе становилось ещё горше.
После побега Кравчика мы не сразу нашли оруженосца. Помогла Юна, которой нездоровилось и она спала в фургоне, забравшись на
Бруно лежал возле одного из дольменов, метрах в трёхстах от нашей стоянки. Что делали они тут, зачем Амадеуш притащил его сюда, было непонятно, но на лице оруженосца застыло удивлённое выражение, словно он не мог поверить в происходящее. На шее виднелась глубокая рана, из которой натекла громадная лужа крови, не успевшая впитаться в землю, но следов борьбы в округе не было.
Наивный здоровяк с разумом подростка, он до самого конца не мог поверить, что его кумир, человек на которого он равнялся, способен хладнокровно перерезать ему горло. Но мир оказался гораздо более жестоким к деревенскому пареньку, мечтавшему стать рыцарем.
На поиски мы выдвинулись все вместе, опасаясь возвращения Кравчика. Ведь если мы с эльфом ещё худо-бедно, но могли отбиться от него, даже с вновь обретённой безумной силой и скоростью, то Мари одну оставлять было нельзя. И теперь видя последнего человека, связывающего её с домом, лежащего в луже собственной крови, у девушки случилась форменная истерика.
Она захлёбывалась плачем, то порываясь кинуться на бездыханную грудь Бруно, то прижимаясь ко мне. При этом она пыталась что-то говорить, но разобрать было ничего не возможно.
Хорошо ещё что Гуэнь, шустро сообразивший что к чему, рысью метнулся в лагерь и уже через двадцать минут вернулся, правя гобиком, собрав всё с места нашей стоянки. К этому времени Баронесса немного успокоилась и просто рыдала, обхватив меня за шеи и дрожа всем телом. Подхватив её на руки, я отнёс девушку в фургон и уложил, как можно теплее укутав в тряпки лежанки. Понятливый эльф сунул мне в руку пузырёк, и мех с водой.
— Не больше трёх капель на кружку, — сообщил Гуэнь, шурша вещами. — Проспит около двенадцати часов. Очень мощный эликсир и очень дорогой. Но сейчас нет времени экономить. Ты же не собираешься ночевать тут?
Последнюю фразу он произнёс, доставая предмет своих поисков. Пара штыковых лопат, отливающих необычной синевой металла и явно остро заточенной режущей кромкой и здоровенная вязанка дров, были именно тем, что нужно.
Баронесса уснула, а я рыл, едва видя землю в сгустившемся тумане. Да и солнце уже было почти над горизонтом, ещё минут двадцать — тридцать и совсем стемнеет. Гуэнь же, тем временем, отправился на холм и вскоре там заполыхал костёр.
— Всё шабаш, — какой бы мягкой земля не была, углубились мы в неё не более чем на метр. — Иначе скоро вообще ничего не увидим.