Попаданец 2.0
Шрифт:
Я попытался усесться удобнее. Колодки гулко стукнули о деревянный пол.
Похоже, что я находился в какой-то арбе на одной ослиной тяге. Неужели у террористов закончились джипы? Или это очередная местная поделка — «шахид-мобиль» из натуральных материалов? Ну — чтобы ещё больше приблизиться к идеологически верному, варианту транспорта.
Была ли то телега, или кузов тюнингованного деревом внедорожника, я был здесь не единственным и даже не основным грузом. Мешки из грубой ткани занимали почти всё свободное пространство. А за ними валялись какие-то тряпки, образуя неаккуратные кучи. От этой ветоши при
Закашлявшись и сплюнув вязкую тугую слюну, я вновь перевернулся на спину и уставился в потолок. Надо мной, на высоких рёбрах каркаса, был натянут дырявый, тряпичный тент грубой работы. Это был не брезент, а настоящая домотканая ткань. Кажется, когда-то она была белой, но пустыня не терпит подобных цветов, быстро перекрашивая их в разнообразные оттенки жёлтого и охристого. Отчего-то мне вспомнились фургоны американских колонистов времён покорения фронтира, хотя скорее это была обыкновенная повозка цыганского табора.
Подтянув ноги к груди, я попытался дотянуться пальцами до неаккуратного узла, стягивающего колодки и тут же почувствовал, как горло сдавила петля, оказавшаяся натуральной удавкой, скрученной так, что под кадык впивался до того не ощущаемый крупный узел. Прямо настоящая гаррота. Но я никогда не слышал, чтобы арабские джихадисты увлекались историческими реконструкциями. Хотя судя по антуражу это, похоже, какая-то местная специфика.
Может быть, я попал к остаткам рассеянных по Сирии боевиков-туркаманов? Те вроде совсем дикими были. Хотя откуда им взяться на границе с Иорданией? Или ещё к какой-нибудь мелкой, окончательно спятившей на почве религии группе сектантов.
Но, что бы я ни думал, смотали меня вполне грамотно. Я мог шевелиться, даже попробовать встать, но при любом движении рук верёвка немедленно пережимала мне шею.
Плохо. Значит, для начала мне нужно было заняться, именно стягивающими запястья путами. Подтянуть их ко рту и попробовать перегрызть зубами не получилось. Под мышками на манер оперативной кобуры была протянута ещё одна петля и похоже, что давящий на горло узел был общим для обеих верёвок.
Странно всё это. Не знаю, для чего было так заморачиваться, ведь проще всего смотать кисти за спиной. Нет — я, конечно, человек просвещённый и даже в курсе, что в древней Японии существовала целая школа связывания пленников, позволяющая превратить человека в живой аналог копчёного окорока с затейливой оплёткой. В каждом втором аниме показывают нечто подобное. Но здесь было, что-то другое.
Сложная с виду спутка, казалась довольно странной и возможно являлась домашней заготовкой какого-нибудь Саида, привыкшего вязать подобным образом местных баранов. Хотя, зачем арабу душить бедных бяшек — оставалось для меня тайной.
Набрав в лёгкие побольше воздуха, я выдохнул его, затем повторил ещё пару раз пытаясь прочувствовать пределы натяжения, слегка вывернул плечо и резко просунул один из локтей, между перекрещивающимися верёвками на груди. Петля немедленно сдавила мне горло, но дело уже было сделано. Освободить второй локоть оказалось значительно проще, а уже через пару минут, развязав, наконец, нашейный узел я разминал затекшие запястья. Снять с ног колодки оказалось вообще плёвым делом.
Повозку тряхнуло.
Крики, стенания и вопли недвусмысленно намекали на то — что это совсем не гуляния по случаю удачной поимки пленников. Либо праздник внезапно перестал быть таковым.
Там, за пределами повозки, кто-то кого-то активно резал. Вот только, как-то непривычно, при этом, выглядело, полное отсутствие криков «Аллах Акбар» и дикой пальбы из автоматического оружия. Я не такой уж большой знаток арабского языка, но за время моей службы в Сирии я успел изучить краткий разговорник, да и с местными общался немало.
Так вот из того что кричали за тряпичными стенами фургона боевики неизвестной принадлежности, я не понимал ни слова.
– ! ! — рокотали чьи-то лужёные глотки. — !
Звуки языка, грубого, но звонкого, словно лязг метала, не рождал во мне никакого отклика. Можно было с уверенностью сказать, что он не принадлежал к семитской ветви афразийской семьи, и я не слышал его даже на лингвистических брифингах. Так что определить к кому собственно я попал в руки — затруднялся.
– - ! — визгливый крик женоподобного голоса, поддержали восторженным визгом. — !
Ещё один странный говорок. Чем-то похожий на первый, впрочем, так же незнакомый.
— Min mage! Guts! Ah-ah-ah-ah-ah! De har d"odat mig! D"odade! — надрывался кто-то недалеко от повозки, перемежая непонятные, грубые слова со стонами полными непереносимой боли.
О, а это что-то более привычное гыкающий славянский выговор, и слова очень похожие на один из скандинавских языков. Неужели наёмники.
Резко тряхнув грубую ткань купола, его, с хлопком, прошила длинная стрела. И в этот момент на меня в очередной раз накатило. Словно бы в замедленной съёмке, я смотрел на приближающийся ко мне, танцующий в полёте снаряд, поднял на автомате руку и, ещё не понимая, что собственно делаю — отбил его ладонью, словно надоедливую муху.
Стрела странно взвизгнула, время вернуло своё привычный бег и, пронесясь мимо с глухим звуком, воткнулась в один из стоящих у бортика мешков. Она пробила его почти насквозь, так, что снаружи осталась торчать только зеленоватое оперение, видимо позаимствованное, у какого-то попугая. Из образовавшейся дыры посыпалось нечто похожее на синюю фасоль. Я даже не успел испугаться — только как-то отстранёно подумал, что только что в очередной раз оправдал свой довольно двусмысленный позывной.
Что у них там творится-то? На боевиков напали совсем уж дикие кочевники? Или действительно, террористы дореконструировали Халифат до настоящего средневековья? Надо бы валить от моих радушных хозяев, а то что-то я здесь засиделся. Пофигу мороз, что я голый. Как-нибудь выкручусь. Положусь на добровольно принудительную помощь всё того же пресловутого Саида. Боевики порою очень беспечны, а я умею просить. К тому же альтернатива подобному авантюрному плану — превратиться в подушечку для стрел или быть зарезанным на камеру, в каком-нибудь из съёмочных павильонов далёкого Эль-Рияда.