Попаданцы
Шрифт:
— Опасный приём, — заметил Утер, — будь у меня нож, я бы мог заколоть тебя.
— Но его не было в руках, да и как бы ты достал его с топором, а потом мы оказались в равном положении. Борьбу я хорошо освоил, так что бороться со мной не стоит.
Но гость попробовал, а в результате оказался на земле. Всё-таки Генка изрядное время провёл на борцовском ковре, занимаясь борьбой со школы.
— Если мне будет позволено, я останусь, — решил гость, — но я не каменщик.
— Оставайся, можешь охотиться и нести караульную службу. Оружие для охоты
Так их и стало больше, а потом на деревню снова напали. Пришлось хватать мечи и бежать на помощь крестьянам. А те неплохо продержались до подхода своих рыцарей, встав плотной стеной на пути грабителей. Не прошли даром уроки кузнеца. Нападавших смяли и рассеяли, выбив не меньше половины. Преследовать далеко не стали, собрали оружие и отнесли в амбар, который основательно напоминал уже оружейную комнату.
Гвен к тому времени переселилась в башню, где на первом этаже оборудовали кухню, там она варила, жарила и пекла к общей радости. Наружу она выходила, когда всё уже было готово, чтобы позвать к столу. А ещё угостить Персеваля каким-нибудь пирожком. Она положила на него глаз, но пока стеснялась проявлять чувства, только подкармливала того, кто ей понравился.
У ворот поставили сторожевую вышку и дежурили по очереди, наблюдая за обстановкой. Это позволяло вовремя заметить опасность и предупредить остальных. Сражений хватало, в те времена постоянно кто-то хотел либо ограбить крестьян, либо захватить земли, на которых они трудились. Если врагов было много, джип использовали вместо кавалерии, заезжая во фланг и атакуя врага силами «рыцарей».
Это производило неизменное психологическое воздействие, да и сама атака ввергала врагов в панику и бегство с потерями в живой силе. В те времена армии ещё не были такими большими, как представляется потомкам из двадцать первого века. Пять- десять рыцарей, тридцать-пятьдесят человек с копьями и щитами, это уже армия. У них практически вся деревня теперь, воины. Даже молодёжь вооружилась луками и кинжалами.
Говейн всё-таки нашёл медную руду и стал понемногу выплавлять бронзу, которая шла на шлемы и нагрудники, а ещё на наконечники стрел. Заодно он перековывал добытое в битвах оружие, так что даже крестьяне вооружились длинными кинжалами. Стену закончили, как и сказал Парсеваль, на третий год, сместив ворота на другую сторону от бревенчатых. Теперь, чтобы войти в замок, приходилось обходить по кругу, постоянно находясь под угрозой со стен.
Сам замок казался игрушечным, но мог вместить всё население деревни вместе со скотом, для чего вдоль стен соорудили компактные помещения для людей и животных, пусть тесные, зато с печками, чтобы можно было пережить холода. Кладовые и подвал полны припасов, в амбаре заготовлено сено для животных, впрочем, амбар может и сгореть при длительной осаде.
Так и вышло, едва они закончили стены и перезимовали в новом замке. Довольно большое войско окружило замок и предъявило ультиматум его защитникам. Три герцога объединились для захвата новых земель во славу короля. Им предлагалось принять вассальную зависимость от нового владыки и платить дань королю Сигурду — Ужасному.
— Ну что, — Артур собрал своих друзей, — битва будет нелёгкой.
— Стены крепки, да ещё бревенчатая ограда, —
— Да пошли они, — поддержал его Говейн, — бронзы много и стрел у нас сколько угодно, заодно проверю новую катапульту в деле.
Все решили, что лучше принять бой, чем уступать врагу, а тем более идти в подчинение к какому-то королю. Парламентёр был послан обратно с резким, но вежливым ответом и замок приготовился к осаде. Штурм не заставил себя ждать, но был отбит с потерями в рядах врага и позорным бегством. Огромный арбалет наверху донжона бил болтами. Больше похожими на короткие копья.
Враги сменили тактику и решили взять их измором, но припасов в замке едва ли не на всю зиму, так что смысла в этом не было вовсе. Колодец глубокий, но вода в нём не пересыхает ни в какую погоду, питаясь подземными жилами, так что осада им не страшна. Только враги оказались упорными, и однажды ночью они подожгли частокол вокруг замка. Персеваль едва успел спуститься вниз и перегнать джип за каменные стены замка.
Огонь пылал нешуточный, перекидываясь с бревна на бревно, и через два дня от ограды не осталось ничего, кроме обгоревших головешек. Падавшие вниз, горящие брёвна, сожгли и острые колья, которые защищали холм от внезапной атаки. Зато в свете пламени хорошо было видно вражеский лагерь, и Говейн не упускал случая проредить ряды рыцарей, что ему вполне удавалось. Они даже убрались подальше, расположившись в деревне, но он всё равно охотился за каждым, стоило тому подойти хоть немного поближе.
Тратиться на простых воинов не хотелось, пришлось ждать приступа. И он не заставил себя ждать. Правда и тут бывший частокол помог им. Кто наступал неосторожно на погасшее вроде бревно, рисковал провалить в ловушку, в которой тлели угли. А со стен стреляли луки, так что добрались не все. Но и лестницы скидывались вниз, а тех, кто успел забраться, поражали копьями защитники замка.
Этот штурм провалился, но теперь осаждающим стали доступны ворота, и они пошли на штурм, соорудив защиту из щитов.
— Вот теперь и проверим, — оживился Говейн, заряжая катапульту.
Камни есть, даже если половина попадёт в цель, это будет успех. И он попал, не сразу, но первый же камень проделал брешь в щитах, куда удалось послать насколько стрел. «Черепаха» чудом не рассыпалась, но ещё несколько камней разгромили её подчистую, и враг бежал, оставив убитых и покалеченных на пути к этому маленькому, но такому строптивому замку.
Не желая бросать осаду, враги приказали соорудить прочный панцирь из брёвен, под которым люди с топорами подобрались к воротам и стали рубить их.
— Что будем делать, они так ворвутся в замок, — Артур собрал друзей за круглым столом.
— Так их не взять, камни бесполезны, разве что сжечь, но тратить солярку жалко, мы так никогда не выберемся отсюда, — заметил Ланселот.
— Немного можно, всего пару литров и их оптимизм поубавится, — вставил Персеваль.
— А ты что скажешь? — все посмотрели на Говейна.
Тот молчал, пребывая в размышлениях, но потом выдал идею показавшуюся разумной.