Понять. Поверить. Простить
Шрифт:
— Вы знаете, отец увез всю семью за город, сказав, что нам угрожают из-за проблем на работе, — печально сказала Эля.
— Ничего вам тогда не угрожало, — вздохнул Зарипов и закурил новую сигарету, — просто таким образом он хотел оградить тебя от Стаса. Когда вы уехали, Стас долго тебя искал — ты ведь ему ничего не сообщила, просто исчезла и все. Он даже стал к вам домой приезжать. А потом разъяренный Виктор потребовал, чтобы Стас оставил тебя в покое, или потом он будет действовать иначе.
На несколько секунд воцарилось молчание, и
— Стас получал много угроз, потом ему сожгли машину — от него требовали, чтобы он прекратил тебя искать. А потом на меня и на него было совершено несколько покушений. Стасу тогда досталось больше: сначала его просто избили, а во второй раз уже избили сильнее и сильно порезали. Я решил, что безопаснее всего для него будет вернуться в Германию к дяде, потому как угрозы все не прекращались.
Эля закрыла лицо руками и, качая головой, все повторяла: «Нет… Не может этого быть… Нет… Только не это…» Она почувствовала, как по щекам потекли слезы.
Боже, папа, что же ты наделал? Как ты мог так с нами поступить?
— Я ничего не знала… — прошептала Эля, поднимая полные от слез глаза на Зарипова. — Ничего не знала… Я думала, что он просто бросил меня и уехал в Германию. А потом… Потом я узнала, что беременна… Хотела все рассказать ему, но так и не смогла найти.
Эля не смогла продолжить из-за судорожных всхлипываний, рвавшихся из горла. Ей стало трудно дышать. Господи, что же ЕМУ пришлось пережить из-за нее. Неудивительно, что он предпочел оборвать все контакты — лишь бы больше не вспоминать о том кошмаре, через который пришлось пройти.
Игорь Михайлович протянул ей носовой платок и Эля с благодарностью его взяла.
— Почему ты ушла из семьи? — поинтересовался Зарипов. — Я пытался тебя найти, чтобы переговорить, все выяснить, но ты исчезла.
— Моя мать хотела насильно заставить меня сделать аборт, — все еще продолжая всхлипывать, ответила Эля. — Она даже пыталась один раз насильно с охранниками меня в клинику увезти, но мне удалось сбежать из дома. И чтобы такого больше не повторилось, мне пришлось сменить фамилию, уйти из семьи.
— Ты вышла замуж для смены фамилии?
— Нет, мне помогла соседка бабушки — у той родственница в ЗАГСе работала.
— Теперь все ясно.
Они оба замолчали, избегая смотреть друг на друга. Эля сделала глоток уже остывшего чая, а Зарипов снова потянулся за сигаретой.
— А когда Настя узнала, что вы со Стасом… Ну, что он отец твоей дочери?
— Пару месяцев назад: я впервые приехала к ней домой и увидела фотографию, где они изображены вместе — тогда она мне и сказала, что Стас ее брат. А через пару дней я заболела сильным гриппом и Настя приехала меня навестить. Ну и увидела Аню. Она сама все поняла.
— Вот ведь засранка, ничего даже не рассказала… — шутливо выругался мужчина.
— Это я ее просила.
— Хорошо, а по поводу ребенка — ты Стасу вообще планировала когда-нибудь о дочери рассказать?
— А каким
— Ну а теперь, когда ты знаешь, что Настя его сестра… Теперь ведь есть возможность с ним встретиться. — Зарипов улавливал каждое проявление эмоций на лице Эли, внимательно вглядываясь в ее лицо и глаза.
— Я конечно же все ему расскажу, он обязательно должен знать, что у него есть дочь… — И потом неуверенно добавила. — А уж как он потом решит: признавать ее или нет — это его дело, я неволить никого не буду… Но и Аню я ему не дам отобрать у меня.
Зарипов сидел и смотрел на эту девочку: несмотря на вою хрупкость, она была очень сильной внутри. Он смотрел и удивлялся — как у такого жесткого, порой беспринципного человека, как Виктор Колчин, могла родиться такая вот мягкая, ранимая девочка. От Насти он много слышал о том, каково пришлось ее подруге, чтобы закончить обучение в институте, при этом воспитывать одной дочь и еще умудряться зарабатывать им обоим хоть какие-то деньги для проживания. И при этом не обращаясь за помощью к своим богатым родителям. Все-таки от Виктора ей достался тот сильный характер, что позволяет бороться. И Зарипов, откровенно говоря, восхищался этой девочкой.
— Извините, — Эля указала на время, — мне пора уже ехать. Нужно еще Анюту из детского садика забрать.
Игорь Михайлович посмотрел на Элю и неуверенно произнес:
— А можно мне ее увидеть?
Эля подняла глаза на мужчину и долго молчала, принимая решение.
— Да, конечно, — наконец ответила она, и услышала, как тот выдохнул.
— Тогда давай я тебя отвезу — я все равно на машине.
Эля успела сходить в дамскую комнату, чтобы привести в порядок макияж, и потом вместе с Зариповым вышла из ресторана.
Игорь Михайлович открыл перед ней дверь своего черного Мерседеса, а затем, усадив девушку в машину, занял водительское место и, уточнив адрес, тронулся с места.
Анюта выбежала навстречу с громким возгласом:
— Мамуль, а можно я еще немного поиграюсь, ну пожалуйста, — но тут же осеклась, заметив рядом с мамой незнакомого высокого мужчину. Он стоял и с жадностью рассматривал девочку. Аня нисколечко не испугалась и сама с любопытством стала разглядывать незнакомца. И потом, наконец, спросила. — Мама, а кто этот дядя?
— Этот дядя — твой дедушка, — Эля постаралась ответить уверенным голосом и обернулась, чтобы посмотреть на реакцию Игоря Михайловича. Он все еще молчал и даже не шелохнулся, но вот глаза его стали подозрительно блестеть.
— Дедушка? — Аня переключила свой интерес на нового родственника. — А почему я тебя раньше не знала?
Игорь Михайлович присел на корточки перед девочкой и улыбнулся ей:
— Наверно потому, что я жил далеко отсюда, и не мог приехать к тебе, Анечка, — голос его дрожал, а в его глазах все так же стоял блеск от выступивших слез, которые тот мужественно старался удержать в себе.