Понять, простить, полюбить
Шрифт:
– Арр! Арри!- крикнул он хватаясь за прутья решетки. — Эй, вы, отпирайте! Отец разрешил мне переговорить с братом наедине!
– Ваше Высочество, это опасно, особенно в свете последних решений! Вы понимаете…
– Нет, это ВЫ не понимаете! Арриан мой брат, он ничего мне не сделает! Открывайте!
Клацнули запоры, дверца в решетке распахнулась, и в камеру, как струя вольного воздуха влетел младший брат, Арлинн. Он был на три года младше старшего, его светлые волосы не потемнели, как у Арриана, при желании он мог выпустить наружу симпатичные крылышки с белыми перьями, и даже вспорхнуть на них на балкон к понравившейся даме. Любвеобилие младшего словно подчеркивало угрюмость старшего, чьи
– Арри, вставай, отец разрешил нам пообщаться, сколько захотим! У тебя же день рождения! Эй, вы, что там встали, несите все сюда! Быстрее!
Брат протянул руку, Арриан с усилием поднялся, звякнули цепи. Арлинн с удивлением оглядывал обиталище брата. Ниша 2 на 3 метра, отгороженная от коридора крепкой решеткой с дверцей, крошечное окно под потолком, почти не дающее света, груда подгнившей соломы и отхожее ведро в углу, которое не выносили уже дня три. И его брат, кронпринц, в этом ужасе, в кандалах, как простой каторжник, уже почти год! Знает ли об этом кошмаре отец! А если знает, то почему не мог поместить сына в более подходящие условия?
– Что у вас здесь за кошмар! Немедленно привести все в надлежащий вид!
– Но, Ваше Высочество! У нас не было распоряжений от начальства!
– Еще возражения и вы и ваше начальство сменят место работы! Забыли, кому возражаете?
Стражники засуетились. Быстро вынесли ведро, притащили свежую солому. Арри прислонился к стене и ждал окончания этой суеты. Голова кружилась, хотелось лечь, но он держался, привалившись спиной к влажной, холодной каменной кладке. Нервно расхаживающему по камере Арлинну, попалась под ноги жестяная миска с остатками вчерашнего «завтрака». Последнее время, комендант, пользуясь тем, что запросов об узнике из дворца не поступало, обнаглел совершенно, и стал кормить Арриана совершеннейшими помоями, причем в ответ на молчаливый отказ принца есть прокисшую бурду, заявил, что не велит давать ничего нового, пока узник не доест то, что положено. Так что миска с протухшей кашей так и стояла на полу у двери.
– Что это? — ошарашенно спросил Арлинн, наклоняясь над прокисшей бурдой.
– Я так полагаю, мой вчерашний завтрак! — пояснил, криво улыбнувшись, старший брат.
– Почему не убрано?
– Господин комендант не велели убирать, пока они все не съедят! И больше никакой еды не давать!
– Так…- злобно процедил младший, тыча в ближайшего тюремщика, — ты! Взял ЭТО в руки, пошел со мной! Брат, — повернулся он к Арриану, — я сейчас, подожди! — и вынесся вон.
Господин комендант обедал всей семьей. За накрытым столом сидели он, его жена, старший сын, курсант военной академии, и младшая дочь, особа лет 15 в кружевах и бантиках. Сегодня ждали визита в крепость Его Высочества Арлинна, который вот-вот станет кронпринцем, и обед задержали, из-за высокого гостя. Решив, что прождал достаточно времени, а сиятельный гость передумал ехать в крепость, найдя занятие поинтересней, комендант велел подавать обед. Только супруга начала разливать по тарелкам куриный суп, как в столовую влетел ординарец коменданта и что-то шепнул ему на ухо.
– Что? Как! Почему мне не доложили? — начал распаляться комендант, но закончить фразу не успел. В комнату влетел разъяренный принц собственной персоной и грохнул на стол пресловутую миску!
– Что вы себе позволяете, молодой человек? — ахнула супруга коменданта. Сам он и
– Что ЭТО? — грозно спросил Арлинн, — что, я вас спрашиваю? Если мой брат провинился, и отец заключил его в крепость это не означает, что его надо содержать в скотских условиях и кормить помоями, от которых отказались бы свиньи!
Комендант, который с подсказки тюремного священника, постарался сделать жизнь наследника короля невыносимой, понимая, откуда идет спущенный вниз по церковной линии приказ, попытался объяснить причину такого отношения, но вызвал еще большую ярость.
– Вы подданный короля Астора, или его Святейшества? Вы кому служите? Покажите указ отца, как следует обращаться с его сыном, и если там сказано, что его следует держать на гнилой соломе и кормить помоями, я перед вами извинюсь! Ну, где приказ! Нет? Тогда сегодня ЭТО обед для вашей семьи. Взяли ложки и стали есть! Миз, мадам, вас тоже это касается!
Девушка всхлипнула.
– А все это упакуйте и сервируйте в камере брата. Ну, — рявкнул он на тюремщиков, — что стоите? На северные копи надсмотрщиками захотели? Исполнять немедленно.
Обслуга бросилась упаковывать в корзину блюда.
– Юнгер,- позвал Арлинн, — проследи, что бы господа комендантская семья хорошо наелись! Что бы съели все!
Молодцеватый лейтенант, офицер для особых поручений при особе принца браво козырнул.
– И еще, почти забыл! Прикажи опечатать офицерскую кухню! Пусть проведут ревизию, что-то у господина коменданта слишком роскошный стол! Пока идет ревизия, пусть едят арестантскую пищу. Может, поймут, что арестанты тоже люди!
Отдав распоряжения, принц вернулся в камеру к брату. Тот уже не стоял, он прилег на охапку свежей, сухой соломы, и, видимо, задремал. У двери споро сервировали столик с обедом. Арр поднял голову, привлеченный запахами, увидел младшего брата и спросил: — Вернулся?
– А ты не ждал? — с обидой спросил Арлинн
Арриан снова поднялся, и попросил: — Тут воды принесли, целый кувшин, сольешь мне, я хоть умоюсь!
– Давай, садись, — сказал Арлинн, подавая брату свой платок, что бы вытереть руки и лицо, но тот его возвращать не стал, младший уже хотел сказать: — «Оставь себе, тебе нужнее!», но старший брат удивил. Он разложил платок на столе, сорвал с шеи какую-то грязную, тонкую тряпку, на которой висел завернутый примерно в такую же тряпку сверток. Положил на платок, завернул, и протянул брату.
– Возьми, Это тебе. Я боюсь, не сохраню!
Арлинн с любопытством развернул платок, потом тряпку, сверкнуло золото. На его ладони лежал небольшой медальон с отломанной петлей от цепочки.
– Цепочку пришлось отдать вот за это, — брат вытянул ногу, обутую в старый опорок, — Без обуви я бы точно загнулся, а на кандалы сапог не оденешь. Арлинн с оторопью смотрел на голую щиколотку брата, охваченную железным браслетом.
– А носки, почему не попросил носки? Ты же босой, в таком холоде! Где твой сюртук? — Еще за носки потребовали весь медальон, я побоялся повредить портрет. Соврал, что эта вещь зачарована на меня и чужому оторвет пальцы. Испугались. А на сюртуке было слишком много золота. Мне же не дали переодеться, а Вука с вещами не пропустили.
– Ты почему отцу не написал?
– Кто бы мне дал, и потом я же не знал, может это его распоряжение.
– То есть ты почти год здесь в одной рубашке??
– Хорошо, хоть в рубашке. Ладно, давай есть, тут так все пахнет, что я сейчас слюной захлебнусь!
Арлинн подскочил, дал шепотом приказ одному из стражников, и взялся за черпак. Налил себе и брату по тарелке наваристого куриного супа. Первые минуты ели молча. Арлинн не решился отрывать разговорами голодного брата от еды. Наконец, суп был съеден.