Понять и сохранить
Шрифт:
Через неделю после этой ночи Патрик и Анна зарегистрировали брак.
1
Большие старинные часы пробили восемнадцать раз.
С момента, когда случилось несчастье, прошло уже шесть часов. Триста шестьдесят минут гнетущего ожидания и страха. Напряжение в гостиной казалось почти осязаемым. Присутствующие разделились на небольшие группы. Двое полицейских в штатском. Шофер в униформе, но без фуражки, со спутанными волосами и бледным лицом. Всхлипывающая нянька. Растерянная экономка и ее хмурый муж. Врач, готовый немедленно оказать помощь, если таковая кому-либо
Когда Анне сообщили о случившемся, она от ужаса потеряла голову. Обезумевшую женщину попытались уложить в постель, дать успокоительное, но Анна категорически отказалась подчиниться.
Прислуга и вызванный экономкой врач были сильно встревожены поведением Анны. Кроме того, в тягостные минуты, когда от них ничего не зависело, они испытывали потребность заботиться о ком-то, а Анна казалась наиболее подходящим для этого объектом. У нее не было сил противиться назойливым проявлениям внимания, поэтому она заставила себя успокоиться и устроилась на диване, где и просидела, не проронив ни слова, несколько часов.
Маятник продолжал бесстрастно отсчитывать минуты.
Как и все остальные, Анна ждала прибытия человека, который был способен взять под контроль сложившуюся ситуацию. Застыв как изваяние, Анна направила остатки душевных сил на сохранение видимого спокойствия. Ее мышцы одеревенели, а пальцы лежащих на коленях рук сплелись так туго, что их почти невозможно было разъединить.
Доктор Дюбуа устроился неподалеку и зорко следил, чтобы никто не потревожил одиночество Анны.
Внезапно напряженную тишину нарушили шуршание гравия на дорожке и визг тормозов. В отличие от собравшихся в гостиной Анна не шелохнулась. Она даже не подняла головы.
В холле зазвучали голоса, среди которых один выделялся повелительностью интонаций. Тягостная атмосфера гостиной слегка разрядилась. Дверь комнаты распахнулась, и все взоры устремились на вошедшего.
Лишь Анна продолжала разглядывать ковер, машинально считая бутоны роз, вплетенные в орнамент, выполненный в светло-голубых и персиковых тонах.
Возникший в дверном проеме мужчина был высок, плотен и темноволос. Дорогой шелковый костюм, белая рубашка и галстук в тон костюму. Правильные черты лица, прямой нос, чувственные губы. В золотистых тигриных глазах сквозила уверенность. Опасный, непредсказуемый человек.
Несколько бесконечных мгновений он молча стоял на пороге, переводя холодный взгляд с одного взволнованного лица на другое. Молоденькая гувернантка судорожно всхлипнула и подняла на вошедшего покрасневшие от слез глаза, словно умоляя сохранить ей жизнь. Но тот продолжал изучать присутствующих, пока наконец не увидел Анну.
И тогда в тигриных глазах появилось нечто, почти не поддающееся описанию, отчего у присутствующих мурашки побежали по спине. По-прежнему не говоря ни слова, человек пересек гостиную и остановился перед Анной. — Анна, — спокойно позвал он. Медленно подняв ресницы,
Природа щедро одарила Патрика-красивое лицо, восхитительное тело. Три года-слишком маленький срок для того, чтобы он изменился хоть в чем-то. И в первую очередь это относится к глазам, которые с успехом могли бы принадлежать льву, тигру или гепарду. Глаза жестокого, хладнокровного и безжалостного хищника. И вдобавок злобного и мстительного. Патрик не привык прощать, пронеслась в голове Анны горькая мысль.
С первого взгляда она поняла, что ничего не изменилось. Их взаимная ненависть не уменьшилась ни на йоту.
Три года, печально подумала Анна, три года терзаний, и все осталось по-прежнему. Сегодня он впервые оказался в одном помещении со мной и даже назвал меня по имени как ни в чем не бывало, отметила про себя Анна. Но они оба знали, что все не так просто. Во всяком случае, Анна не собиралась поддерживать игру Патрика, затеянную в расчете на окружающих. Ей не хотелось плясать под дудку человека, которого она когда-то безумно любила, а сейчас столь же сильно ненавидела.
— Оставьте нас, — даже не повернув головы, приказал Патрик.
Присутствующие, включая доктора, беспрекословно повиновались. С тихим щелчком дверь затворилась за последним из вышедших, и в гостиной воцарилась какая-то особенная тишина.
Через минуту Патрик сел на диван рядом с Анной и поднес к ее обескровленным губам бокал.
— Пей, — велел он.
Уловив запах коньяка, Анна покачала головой, и на ее золотистых волосах заиграл солнечный свет.
Патрик не обратил на отказ никакого внимания.
— Пей, — повторил он. — Ты похожа на привидение. Пей, или я силой заставлю тебя сделать это.
Зная, что это не пустая угроза, она сделала глоток и едва не поперхнулась жгучей жидкостью. На глазах Анны выступили слезы; она несколько секунд лихорадочно хватала открытым ртом воздух, пытаясь отдышаться.
— Так-то лучше, — заметил Патрик, вытирая янтарную капельку, скатившуюся по подбородку Анны. От этого прикосновения по телу женщины словно пробежал электрический разряд, заставивший затрепетать каждую клеточку. — А сейчас еще глоточек!
Анна выпила, надеясь, что коньяк заглушит нарастающую в душе панику. Патрик Маллоу. Опять он! Анна с горечью отметила, что ее до сих пор волнует прикосновение человека, принесшего ей столько несчастий.
Патрик заставил ее допить коньяк и удовлетворенно кивнул: на щеках Анны появился румянец, глаза заблестели.
— Это твоих рук дело? — бросилась в атаку Анна.
Патрик понял ее с полуслова. Его взгляд, ставший вдруг жестким, ясно давал понять: Патрик возмущен тем, что Анна осмелилась подозревать его в таком постыдном и жестоком поступке. Но на нее его гнев не произвел впечатления.
— Ненавижу тебя, — прошептала она. — Если с ребенком что-то случится — берегись, Патрик! — Анна стиснула кулачки. — У меня найдется нож, достаточно длинный для того, чтобы пронзить твое каменное сердце!