Пономарь
Шрифт:
“Странно, – подумал он, – неужели Нияма не смог его дольше задержать? Похоже, у него неприятности... Надо будет медитнуть...”
Машина вышла на Кольцевую, затем повернула на Боровское шоссе и, миновав Солнцево, въехала в Переделкино. Там они остановились у высоких железных ворот, за которыми виднелась мансарда дачного домика.
“Дядя Володя” открыл тяжелый навесной замок, распахнул обе створки. Во дворе, среди множества яблонь и еще каких-то деревьев, стоял приземистый гараж, а поодаль, уютная резная беседка.
– Вот
Света разглядывала удручающий пейзаж. Под деревьями лежал ковер из гнилых фруктов, вокруг самого дома тянулись заросли полыни и крапивы.
Чувствовалось, что домом пользуются редко. Но это впечатление исчезло, когда девушка вошла внутрь.
Везде чистота, пол покрывают мягкие паласы, стены оклеены рельефными белыми обоями, финская стенка забита хрусталем. На журнальном столике огромный японский телевизор и видеомагнитофон. Под столиком – кассеты в несколько рядов. Но, что самое удивительное, в доме не было ни единой книги, журнала, или даже газеты.
Но обнаружилось это несколько позже.
– Вот, пользуйся. Продукты на кухне в холодильнике. С газовой колонкой обращаться умеешь?
– Умею.
– Это пульт от “ящика” и видака. Скучать не будешь. Короче, в твоем распоряжении весь дом. Единственное условие: никуда не выходить, вечером окна закрывать ставнями. Чтоб света видно не было.
Младшая Дарофеева хмуро кивала. Оставаться одной на даче... Даже такой роскошной... Когда дома неприятности...
– Я сейчас уеду. Попытаюсь привезти весточку от Игоря, а ты исследуй тут все. Не стесняйся... Да, – Вдруг вспомнил “Вололдя”, – А без наркотиков ты как? Не тяжело будет?
– Я ж не наркоманка!
– Ну, ну, – Не поверил мужчина и вышел. Света слышала, как он запирает входную дверь, выезжает за ворота. Лязг замка и засова, гул двигателя, и все стихло. Остался только шелест листьев под ветром, да редкий стук падающих яблок.
Она обошла свои владения. Методично заглянула в каждую дверь. Спальня, кухня, закуток с огородным инвентарем, еще одна спальня, узкая комнатушка с единственной кроватью, зала. Дверь на веранду была заколочена снаружи.
Угнездившись на диванчике, девушка включила телевизор. По всем каналам передавали бесконечные новости.
Она просмотрела кассеты: мелодрамы, комедии, концерты и, как странное дополнение, почти половина порнухи.
Света выбрала “Полную историю Битлз”. Проглядев половину фильма, она заскучала, направилась на кухню. Заглянула в старенький урчащий холодильник.
Мужик не соврал, продуктов было много и разных. Судя по вакуумным упаковкам, все они были из дорогих супермаркетов. Есть почти не хотелось, и Света отрезала себе лишь небольшой ломоть ветчины.
Наслаждаясь прохладным солоноватым мясом, она разгребла цветастые иностранные пакетики и увидела у задней стенки холодильника странную
Взяв верхнюю, Дарофеева прочитала латинскую надпись:”Морфин”.
К горлу подступил сладкий комок. Она поставила коробку на пол, села рядом и стала аккуратно выкладывать упаковки, читая надписи. Большую часть названий она слышала лишь вчера, в клинике. От разнообразия разбегались глаза. Хотелось и того, и этого, но Света взяла себя в руки, понимая, что если потерять осторожность можно запросто умереть от передозировки.
В каждой упаковке не хватало по несколько ампул, и Света подумала, что не будет ничего страшного, если она попробует что-нибудь из такого привлекательного набора.
Она выбрала морфин. Взяла бочонок ампулы и стала лихорадочно искать хоть какой-нибудь шприц. Шприцы нашлись тут же, в тумбочке у холодильника.
Вскрыв запаянную стекляшку, девушка заполнила жидкостью шприц, выбрала самую тонкую иголку с красно-коричневой прозрачной насадкой.
Оставалась единственная проблема: укол. Но Света видела, как колют сами себя наркоманы, и думала, что сложностей с этим быть не должно.
Она нашла тонкий ремень, затянула петлю у плеча, выгнула, насколько возможно руку. На локтевом сгибе проявились выпуклые синие жилки вен. Вздохнув, девушка вошла иголкой в один такой бугорок. В шприц сразу брызнула кровь, почти не смешиваясь с находящимся в нем раствором.
Палец надавил на поршень и жидкость стала медленно смешиваться с кровью. Но, очевидно игла пробила вену насквозь, и на сгибе руки стала расти синеватая шишка.
Но боли, такой, как когда “винт” попадает под кожу, не было. Девушка полностью ввела наркотик, зажала место укола большим пальцем и, по привычке, закрыла глаза.
Она не почувствовала начала действия морфина. Привыкнув к мощному удару “винтового прихода”, девушка пропустила приближение мягкого обволакивающего тумана. Внезапно она осознала, что ей хорошо. По телу разлилось приятное спокойствие, почти полное безразличие. Света вдруг поняла, что уже какое-то время не дышит. Она набрала воздух в легкие, выпустила его. Удовольствие доставил даже сам процесс дыШания. Вдох – ее тело слегка приподнимается над диванчиком. Выдох – его плавно опускает вниз...
– А ты говорила, что тебе не надо...
Света испуганно вскочила, пытаясь прикрыть обнаженную грудь.
– Я не... Я только...
Она поразилась, насколько она была погружена в свои чувства, чтобы не заметить как в комнату зашел дядя Володя.
– Ладно, твоему отцу я ничего говорить не буду. Сам тебя вылечу. Сколько раз в день ты кололась? Раз? Два? – Он наступал на нее, не давая Свете вставить ни слова. – По кубу? По два? Знаешь, что такое “лесенка”?
Только вчера девушке рассказали о таком способе слезть с наркотиков.