Пончик с гвоздями
Шрифт:
– Акакий Игоревич, пойдемте к нам. Вы их поймаете, а? А то мы с Ольгой все утро на кухне сидим, боимся нос высунуть. Я вот за помощью побежала, а Ольга до сих пор, наверное, трясется. А она, между прочим, в положении, ей волноваться нельзя.
– Так а чего ж вы Гавриле не позвоните?
– Звонили! Дома его нет, а сотик не отвечает. Опять, наверное, в какой-нибудь зоомагазин забрел, а там он всегда телефон отключает, чтобы зверьков не пугать. Я и Данилу звонила, но он сейчас бабушку куда-то везет, приехать к нам не может. Одна надежда на
Акакию, конечно, было приятно, что на него возлагают такое ответственное дело, и хотелось оправдать надежды. Но хамелеонов он и сам боялся. К тому же никогда с ними не общался с глазу на глаз.
– Давай, Кака, собирайся, – торопила жена, уже напяливая кофту.
– Мы поможем, – уверенно похлопал по плечу невестку Акакий. – Вот сейчас Клавочка поедет и все сделает. А то ж, правда, ну просто смешно, хи-хи, за такой ерундой и мужика тащить, хи-хи-хи. Езжайте, трусишки! – подхихикивал Акакий, отходя в комнату. – И не бойтесь, Клавочка поможет.
– Конечно, и Ак-какий Игоревич тож-же, – кряхтела жена, заталкивая Акакия в пуховик. – Давай, Кака, обувайся. Ну не бойся, трусишка, это же просто смешно!
Бороться с любимой было делом бесполезным, и Акакий Игоревич с волнением стал собираться на подвиг.
Ему повезло просто сказочно – прямо возле двери Лилиной квартиры их ожидал Гаврила.
– Лиля! Ну где тебя носит?! – возмущенно накинулся он на сестру. – Я уже полчаса долблюсь, а мне никто не открывает! Я же там оставил Филиппа Митрича и Митрия Филиппыча! Да и жена у меня там, в конце концов!
Лиля надула губки и принципиально не разговаривала с братом. Акакия такой поворот дела не устраивал – а ну как Гаврила разобидится и ловить его чудо-юд придется ему! Поэтому он, весело играя бровями, переспросил:
– Я не понял, кого ты там оставил? Помимо жены-то?
– Ну, хамелеонов я своих там забыл.
Гаврила забрал своих питомцев сразу же, как только открыли дверь, – они спокойно сидели на вешалке и вращали в разные стороны глазами.
– Вот они, мои хорошие… – ласково говорил Гаврила, боязливо скидывая животин в теплую коробку, которую все время держал при себе. – Мне сказали, что этот, который поменьше, сын того, большого. Поэтому я их так и назвал – один Филипп Митрич, а другой Митрий Филиппыч. В честь отца, так сказать.
Оля дождалась, когда муж окончательно упакует свои сокровища, и только тогда вышла из кухни.
– Так и знай, я к тебе не вернусь. Пока Митричи и Филиппычи будут в моем доме, ноги моей там не будет.
Неизвестно, как бы разрешилась ситуация, но тут Клавдия испуганно вскрикнула:
– Гаврила, что это с тобой?! Нет, ты глазами покрути… Началось! Или мне показалось? Ой, да нет, слава богу, пока ничего.
– А чего такое? – всполошился Гаврила.
– Я уж думала… Ты знаешь, почему в Африке запрещено ловить хамелеонов? Потому что у местных аборигенов есть поверье – кто поймает эту прелесть, тот станет обладателем таких же глаз.
– Каких это? – уже и Акакий заинтересовался.
– Ну
Гаврила медленно свел глаза к носу, пытаясь убедиться, по-прежнему ли еще работает его орган зрения.
– Это вы не пошутили? – на всякий случай спросил он.
– Да какие же шутки! – обиделась Клавдия Сидоровна.
– Клав, так наш сосед, у которого глаза косые, тоже хамелеонов ловил? – шепотом спросил жену Акакий.
– Не знаю. Но он ездил в Африку по туристической путевке, это точно.
В следующую минуту Гаврила рванул с места, точно гоночный автомобиль. Он торопился в зоомагазин, чтобы успеть до закрытия.
Оля с Лилей облегченно выдохнули.
– А что, правда, что в Африке есть такое поверье? – тихо спросила Оля.
– Да полно тебе! Я даже не знаю, есть ли в Африке хамелеоны.
– Только зря нас с постели подняли, – счастливо качал головой Акакий, когда они с женой уже выходили на улицу.
– А может, и не зря, – загадочно улыбнулась Клавдия. – Меня Гаврила натолкнул на умную мысль со своими Митричами да Филиппычами. Смотри, Кака, Зудова тебе назвала Димку Игорем, так? Потому что это имя твоего отца. Она, понимаешь, била на психику. Почему бы нам не предположить, что она и с остальными так же поступала? А если так, то достаточно Димке вспомнить, как звали его при «папаше»… Ты меня понимаешь?
Акакий Игоревич даже остановился.
– Ага… Значит, если Диму звали Олежек, то его папаша – некто Олегович?
– Ну, еще может быть, что просто Олег, она могла сказать, что назвала сына не в честь деда, а в честь отца. А еще Димка был Славой, Сережей и Юрой. Это уже не мало.
К родственникам Марии Зудовой они отправились сразу же после Лили и Оли. Правда, для этого пришлось поймать такси – Акакий не успел взять свою машину.
Дверь им открыла, как и в прошлый раз, молодая женщина с косой. Только она теперь не держала гостей на площадке, а, швыркая носом, сразу запустила их в прихожую.
– Вы к Диме, да? А он в больнице. Не знаю… не знаю, выживет или нет, – уткнулась она в ладошки и отчаянно заревела.
– В больнице? – опешил Акакий. – Так, значит, Мария мне не лгала? Он действительно болен? Ах ты ж, черт!
– Да ничего он не болен! – со злостью выкрикнула хозяйка, которую, кажется, звали Галей. – Просто вчера после вас приходила еще одна женщина, тоже из-за Марии, а после ее ухода всех троих – мать, бабушку и Диму – сразу же увезли. Сказали, что женщин вряд ли удастся откачать, а вот Димка еще борется, организм сильный.