Пончик с гвоздями
Шрифт:
– Вот классно! – подпрыгнула девица. – Новый год, Новый год, Новый год!
– Девушка… Володя, да выключи ты эту тарахтелку! Девушка, а никто вам не попадался из гостей возле зимнего сада? Или, может, вы слышали, как Марианна с кем-то там разговаривала?
– Ой-ой, как вы меня достали! Да никого я не видела! Слышала только, что Марианна в женской комнате с кем-то собачилась. Так, по-моему, с вами и грызлась. Вы же тоже вчера были, чего сами-то ничего не разглядели?
– Нет, ну в самом деле, что ж это вы, Клавдия Сидоровна, прямо поговорить с девушкой не даете? – вклинился в допрос Жора. – Девушка, так вас Лерой
Все остальное время, до самого дома Леры, Жора заливался соловьем. Клавдия Сидоровна даже и не подозревала, что у парня такой словарный запас.
– А вот и мой дом. Спасибо, что добросили. Вы меня проводите? – обратилась рыжая бестия почему-то к Володе.
Пока парень мялся, теща сурово отрезала:
– Он не может, у него на руках жена и ребенок.
– А я… я совершенно свободен! – обрадованно вскрикнул Жора и выскочил из машины, дабы подать очаровашке руку.
Девица совсем уже было выскользнула из салона, но вдруг наклонилась в сторону Клавдии Сидоровны и тихо бросила:
– Не трогайте это дело, не лезьте.
Пока Клавдия соображала, что к чему, та уже весело хохотала, семеня ножками к подъезду.
– Я не понял, что это она вам сказала? – первым опомнился Володя.
– Это она не мне, она тебе сказала – не трогайте, мол, это тело, не лезьте, без вас желающих пруд пруди, – фыркнула теща и уставилась в окно.
Минут через пять прибежал раскрасневшийся Жора и забасил:
– Не, вы прикиньте, а? Она мне свидание назначила завтра. Прямо так и сказала: приходите, мол, ко мне завтра в семь. Володька, ты не здесь, ты там лучше выезжай. Не, ну какая дива, а? Картинка! Она мне и говорит: вы, мол, мне сразу понравились.
– Ей, по-моему, Володенька больше приглянулся. И если бы я здесь не сидела, у вас, милый зять, был бы второй развод с моей дочерью, – напыщенно пробухтела Клавдия Сидоровна.
– Да чтобы я Ане изменил… да… – пытался оправдаться несчастный зять.
– Стой! – вдруг завопил Жора. – Стой! Поворачивай назад!
– Да что случилось? – переполошилась Клавдия Сидоровна.
Жора так разволновался, что даже побледнел, что при его обычном кирпичном цвете лица было крайне затруднительно.
– Вовка, поворачивай назад! Она мне назначила свидание на завтра в семь вечера, а я не могу, у меня встреча с важными людьми. Поедем обратно, я ее попрошу встретиться чуть позже.
Володя молчком развернул машину и снова зарулил в уже знакомый двор.
– Ого! А ну, стой! – вскричала теперь Клавдия Сидоровна. – Встань как-нибудь незаметненько.
Машина у Володи была хоть и иностранного производства, но избитого белого цвета, к тому же владелец не утруждал себя наведением излишней чистоты на своего железного коня. Может, оно и некрасиво, но в данную минуту грязноватая машина ничем не выделялась среди прочих и в глаза не бросалась. Во всяком случае, Лера ее не заметила. А сейчас из подъезда дома выходила именно Лера в своей белоснежной шубке. Девушка уверенно подошла к небольшой стоянке возле дома, открыла ключом яркую, золотистую машину и по-хозяйски плюхнулась за руль. Через какое-то время золотистое авто выкатилось со стоянки и принялось лавировать между домами. Когда машина исчезла из вида, Володя отважился покатить следом. Он выехал на главную дорогу, но нигде золотистой машины видно не было.
– Куда
– А может, в том дворе? – подсказала Клавдия Сидоровна.
Но ни в том, ни в другом дворах ее не было, машина будто испарилась.
– Да-а, интересная дамочка Лера…
– Странно… А что же она говорила, что у нее нет машины и она боится мерзнуть на морозе?
– Слушай, Жор, а хорошо, видно, Агафья платит своим горничным, если они на таких крутых тачках разъезжают! – присвистнул Володя.
– По всему видать, тебе, Жора, придется завтра отложить все твои деловые встречи с серьезными людьми и топать на свидание с Лерой. А уж мы тебя будем страховать, – вывела Клавдия Сидоровна.
Жора шмыгнул носом. Он как раз старательно решал, как удобнее отменить встречу с деловыми партнерами.
– А вы что, со мной вместе потащитесь? – наконец спросил он.
– Нет, Жорочка, мы тебя в машине страховать будем. А сейчас… А сейчас давай, Володя, домой.
Акакий Игоревич не спал всю ночь. Он вообще еще не спал с того времени, как случилось это несчастье. Да и разве тут уснешь? Маруся погибла. Но самое страшное, что, если он ничего не выяснит, неминуема еще одна смерть, уже по причине самого Акакия Распузона. А он с семи утра ломает голову и никак не может придумать, как бы этого не допустить. И никто не сможет помочь, только он сам. Эх, черт, а начиналось все так хорошо!
Понятное дело, что Акакий в такой ситуации совсем не планировал веселиться, но внучка – дело святое, и дед, покрякивая, потащился на другой конец города в Музкомедию. Праздник для детей устраивали по старинным традициям – с Дедом Морозом, с подарками и с различными конкурсами, в которые настоятельно затягивали и родителей. Акакий смог бы отмахнуться от кого угодно, только не от Яночки. Девочка сделала из деда настоящего актера – он и пел, и плясал, и скакал верхом на стульях, и с чьей-то такой же несчастной бабулькой бегал наперегонки в мешках – в общем, развлекал детей по полной программе.
Когда Акакий поднимался на свой этаж, он молил только об одном – чтобы Володя, его зять, приехал за Яночкой как можно быстрее. Однако возле дверей его ждало новое испытание.
– Ну, наконец-то! – рассерженно поднялась с баула сухонькая старушка. – Думала уже, скончаюсь тут у вас в подъезде!
– Мама… мама, ты? – только и смог пролепетать Акакий.
– Я, кто ж еще! Ты давай не мамай, а открывай дверь. Уже так хочется раздеться…
Матушка Акакия Игоревича Катерина Михайловна – дама маленькая, сухонькая и весьма по характеру норовистая – последний раз приезжала, когда ее внучке Анечке исполнилось три года, остальное время общаться предпочитала письменно. А вот сейчас, надо же…
– Ну чего ты застрял? Ой, надо же, как Анечка подросла! – запоздало всплеснула руками старушка, увидев свою правнучку.
– Меня Яной зовут, а Анечка – моя мама, – поправила ее девочка.
– Господи! Это во сколько ж она у вас родила? Ты чего это ребенку позволил? – гневно накинулась на сына матушка, продвигаясь в открытую дверь.
– Мама, Анечке уже двадцать семь. Ты забыла? Я же тебе писал…
Пришлось забыть про спокойный отдых и бросить остатки сил на устройство родимой маменьки. Уже когда Акакий сидел за столом и наливал матери седьмую кружечку чаю, в двери позвонили.