Помпеи нон грата
Шрифт:
А когда количество замыканий в самый неподходящий момент перевалило за количество подключений, взяли сестренки полное руководство «Баба для чайников» и ударились в приятные воспоминания…
– Я говорила, что надо хотя бы на ночь отключать кнопку быстрого старта?! – спрашивает Энио, ссылаясь на полное руководство.
– А днем эта кнопочка мне до лампочки, – возражает Пемфредо.
– Прекратите ругаться, девочки, – предлагает Дино. – Давайте-ка лучше проведем полную инвентаризацию. Что мы имеем в наличии, в рабочем или глянцевом состоянии?
– Ничего! –
– Ну и ладно, – сладко вздыхает Пемфредо. – А что сохранилось в виде рамочки? Хотя бы для «Фотошопа».
Стали рассматривать и диагностировать…
– Записывайте… – подводит баланс Дино. – Грудь, четвертый размер, – две штуки; глаз – один карий, другой голубенький; три волосенки; две пикантные родинки; пять бородавок, и те де, и те пе… Итого один всепогодный комплект для романтических отношений.
– А нас-то трое! – возникает Энио. – Вот тебе и «те пе»!
– Будем носить по очереди, – решает Дино. – Если кому вдруг приспичит покрасоваться или воспользоваться…
– Здравствуйте! – говорит Энио. – Мне, например, приспичило еще на прошлой неделе и до сих пор не отспичило! Вдобавок с таким феерическим комплектом можно охмурить какого-нибудь очкарика, если приобнажаться аккуратно и выборочно. А тогда поминайте меня как звали! Остаток дней проведу на Багамах или на Карибах, в легком неглиже разумеется…
– Размечталась, – ухмыляется Пемфредо. – Однако спасибо, что предупредила. Черта с два ты получишь в аренду одно «те пе», а без него – приобнажайся сколько влезет, хоть номинально, хоть виртуально. Кстати, сейчас в Интернете модно разыскивать своих одноклассников. Не хочешь попробовать?
– Без комментариев, – отвечает Энио. – В смысле пошла ты сама к своим одноклассникам!
Ну, делать нечего, решили сестры друг за дружкой приглядывать, чтобы кровь не ударила в голову и «те де», и «те пе». Собрали один чудесный комплект, назвали его «Химера» («Chimaira»), что в переводе значит «Коза», и стали использовать по расписанию. Иначе говоря, нашли тенистую аллею и повадились там прохаживаться с романтическим выражением на лице. То есть две сестренки сидят в засаде, а третья эксплуатирует привлекательность на полную катушку. И все укомплектованы переговорными устройствами и радиомаячками.
– Коза один! Коза один! – наяривает из-за кустов Пемфредо. – Как слышишь меня? Прием!
– Слышу вас хорошо, – отвечает Дино. – Только левая грудь отстегнулась и правая съехала…
– А ты не егози, как швейная машинка, – советует Энио. – Ходи плавно и мечтательно-созерцательно, а то весь комплект растрясешь.
– Внимание! – говорит Пемфредо. – На аллее показался молодой человек! Боги в помощь тебе, сестра…
И так они промышляли, акупунктурно: «Не правда ли, замечательная погода?» – и бац по затылку, для верности. Мол, привлекательность привлекательностью, а контрольный апоплексический удар тоже не повредит.
– У меня из-за ваших штучек, – жалуется Дино, – совершенно отсутствует преамбула.
– Зато активная
– Что погоды и правда великолепные, – поясняет Дино. – А дальше стал рассказывать про Гидрометцентр, но тут вы с сестрой подскочили и тюкнули ему по макушке. Чтобы комплект зря не простаивал…
Ну, используют граи бедного юношу по существу и промышляют дальше по отработанной схеме: одна сестра – на выданье и две – в засаде. Увесистую гирьку под это дело приспособили, веревками обзавелись… И так наловчились, что в скором времени поползли слухи, что в темных аллеях орудует хорошо вооруженная банда садомазохистов. От слова «садово-парковый»…
– Я вот чего не понимаю, – талдычит Энио. – Зачем вообще нам этот эротический комплект сдался? Если обухом по башке намного быстрее и динамичнее. У меня даже в молодости столько поклонников не было. А тут за двенадцать часов – двадцать четыре штуки! Как с куста!
– И все такие приятные, – поддакивает Пемфредо. – И на ощупь, и так далее!
– А меня угнетает, – вздыхает Дино, – что нет поэзии в этом мероприятии. Никто за нами не ухаживает и ласковых слов не говорит. А ведь женщины любят ушами в первую очередь…
– Ну так вытащи у него изо рта кляп и послушай, что он тебе скажет, – предлагает Энио. – Вставай, Пемфредо! Что ты разлеглась на молодом человеке, как на диване? Я понимаю, что мягко, однако наша сестра с ним хочет поговорить…
– О чем? – уточняет Пемфредо.
– О любви, наверное, – хихикает Энио.
– Ах вы старые извращенки! – возмущается молодой человек, освобожденный от кляпа. – Третий день не могу до Лернейских болот добраться! По какой аллее ни пойду, а все равно – бац – и снова любуюсь на ваши рожи! Что ж вы ко мне привязались?
– Как это «привязались»? – удивляется Пемфредо.
– А так, – объясняется он. – Задолбали! Разве не видите, что по одной и той же башке тюкаете?!
– А где наши глазки? – интересуется у сестер Дино. – Один карий, другой голубенький… Неужто дома оставили? Ты прости, молодой человек, что мы сослепу такие настырные…
– А уши свои вы тоже посеяли? – возмущается, так сказать, молодой человек. – Я же кричал, что идет Геракл! Из рода Гераклов! Убивать лернейскую ГИДРУ! И никакого отношения к Гидрометцентру не имеет!
– Извини, не расслышали, – оправдывается Пемфредо. – Сейчас мы тебя развяжем…
– Черт-те что и сбоку бантики! – ругается Геракл. – Я понимаю, что этот Гидрометцентр вам сильно насолил, но зачем же меня стукать?! Пошли бы лучше изнасиловали Гидрометцентр!
И как сообщают надежные источники: «Погоды и правда стояли великолепные! Температура воздуха в тени – двадцать пять градусов! Влажность – сорок процентов! Но атмосферное давление было низкое и магнитное поле – неустойчивое…
А Геракл совершил больше подвигов, чем прожил лет в своей жизни. Правда, о многих героических поступках он тактично умалчивает в автобиографии…»