Помойник
Шрифт:
— Так вот сразу?
— Нет, не сразу. Если откровенно, то познакомились мы еще несколько месяцев назад. Но я не решалась тебе об этом сказать. Я проверяла свои чувства.
Марина — миниатюрная шатенка с блестящими карими глазами — имела весьма миловидную внешность. Но в ее лице присутствовала некая неуловимая неправильность. Что это была за неправильность, я понял только сейчас, когда из больничного окна на нее падал рассеянный зимний свет. Заключалась она в полной симметричности правой и левой стороны лица Марины. Встречалось
Ведь как обычно бывает у всякого нормального человека, включая женщин? Один глаз, как будто, без изъянов, на другой же дождевой тучей нависает оплывшее веко. Одна бровь тонкая и с изгибом, другая — толстая и прямая. Одна ноздря больше, другая — меньше, но зато с торчащими из нее волосками. Одно ухо сидит выше и прижато к голове, другое — ниже и оттопырено. В одной половине рта зубы есть, хоть и не все, в другой — вообще не предвидится. Бородавка и та, зараза, располагается не по центру, а обязательно где-нибудь на щеке, сбоку от искривленного носа.
Конечно, я преувеличиваю, но в целом — верно. Словом, нет и намека на порядок и гармонию в лице нормального человека.
— Почему ты молчишь?
— Я слушаю.
— Мне показалось, Володя, что ты куда-то отъехал, — упрекнула меня Марина.
— Если отъехал, то недалеко.
— Ну, неважно. В общем, мы с Денисом решили, чтобы он перебрался жить ко мне. Зачем ему по углам скитаться?
— Действительно, зачем? — согласился я. — Кстати, кто он?
— Денис родом с Украины, из Тернополя. В Москве у него маленькая фирма — что-то там связанное с вывозом мусора. Но по образованию он инженер-технолог.
— Ясно.
— Поэтому, Володя, извини. Боюсь, что ты не сможешь больше жить у меня. Я прекрасно к тебе отношусь. У нас с тобой были незабываемые часы. Но время идет и все меняется. Потом, если уж говорить начистоту, то мы никогда по-настоящему не любили друг друга, — грустно улыбнувшись, произнесла Марина. — Мне пора. Денис, наверное, заждался. Я привезла тебе бутылку красного марочного вина. И вареную курицу. Съешь обязательно, вкусная! Со специями! В жиле! Значит, я побежала. Пока. Счастливо, и не унывай!
У дверей палаты она остановилась и оглянулась. Кивнула мне и моим соседям и пожелала всем скорейшего выздоровления.
— Тебе, Володя, еще повезло, что твоя Марина на проверку оказалась порядочной женщиной, — заметил Коля после ее ухода.
Сегодня сглупа я изменил своему правилу и разговаривал с Гариком и Мариной не в курилке, как с сестрой Шурой, а в палате. Тем самым я дал обильную пищу для пересудов своим скучающим соседям. Придется мне теперь расплачиваться за эту оплошность, выслушивая их разоблачительные речи.
— Знаешь, как они, бывает, морочат голову нашему брату? Просто караул! — продолжал Коля. — У одного моего дальнего родственника Герберта жена была. Так обобрала бедолагу до нитки. Да еще рога ему наставляла, с кем не попадя. Хоть и наша, татарка по национальности. А твоя Марина курицу вон привезла,
— Что ему толку от этой ее правды? Изменяла бы где-нибудь потихоньку — какая трагедия? — заявил дед Спиря, от переизбытка чувств приподнимаясь на кровати.
— Категорически с тобою не согласен. Правда — всегда лучше вранья, — возразил Коля.
— Это как посмотреть. Потому как от этой правды человеку жить больше негде. Но если бы, скажем, они состояли в законном браке, тогда Володя мог бы начать качать свои права.
— По закону сожитель тоже имеет некоторые права, — буркнул Коля, поглаживая гипс на руке.
— Вот именно — некоторые, — хмыкнул дед Спиря.
— Ладно, довольно меня обсуждать. Нашли себе маленького мальчика, — вспылил я. — И без вас на душе муторно. Вы на самих себя лучше поглядите. Сами звезд с неба не хватаете. Один разругался со всей своей родней. Второй, бизнесмен недоделанный, не знает, как расплатиться за взятый кредит. Но вот обсуждать других вы мастаки.
Коля раскраснелся и готов был вступить со мной в спор. Но его опередил дед Спиря:
— Ты прав, Володя. Но развлечений у нас здесь кот наплакал. Сколько можно смотреть телевизор и слушать радио. Вот мы и разбираем жизненные ситуации друг друга. А так мы, верно, не слишком удачливые люди, коль сюда попали.
— Вы, возможно, — да, а лично я — нет, — с жаром возразил Коля.
— Дурачок, больших везунчиков в больнице не бывает.
— Что ж, по крайней мере, у нас есть повод выпить. За нашего брата, неудачника, — произнес я и достал из тумбочки бутылку коньяка, привезенную Гариком.
— Если только чуть-чуть, — моментально оживившись, сказал дед Спиря.
— Спасибо, я не буду. Мне вера запрещает, — заявил Коля.
— Молодец, мусульманин. Мы и не настаиваем. Грешить тебе не следует, — похвалил его дед Спиря. — Мы же махнем с твоего разрешения понемногу.
— Хотя подождите. Больным в данном вопросе делается послабление, — поколебавшись, заметил Коля. — Сейчас я порежу лимон.
В понедельник вечером я сидел в курилке и читал очередной женский детектив. Признаться, они мне изрядно надоели. Но читать детективы было все же куда приятнее, чем слушать в палате бесконечные препирательства Коли и деда Спири.
В курилку пришла Татьяна. Опустилась около меня на кушетку, достала из пачки сигарету и, щелкнув зажигалкой, закурила. Если лицо Марины поражало своей симметричностью, то лицо моей новой соседки, напротив, отличалось удивительной асимметрией. Причиной тому были не вполне зажившие раны и синяки. Но в целом она выглядела значительно лучше, чем при поступлении в наше отделение.
— Если не секрет, что ты читаешь? — дружески спросила Татьяна. В больнице люди быстро сходятся между собой. Совсем как в поездах дальнего следования.