Помнить

Акимов Саша

Говорю, что предупреждал. Девочка лежит на животе, и я вижу - ее решимость угасла. Целую ее спину, плечи, лопатки, задницу, пяточки. Прошу разрешить кончить ей на сиськи, а то я ведь так с утра и брожу неудовлетворенный. Лизонька садится, а я подрачиваю, трогая ее маленькие груди. Плюет мне на член, чтоб смазать. Выплескиваюсь ей на груди, брызги спермы летят на соски, на шею и стекают на ляжки.

Мы спим часов до двенадцати утра, умываемся, завтракаем и снова начинаем ласкаться. Лиза говорит, что ее бесит моя бородка, она считает, что это как волосатая манда на лице. Ну, а я ей предлагаю ее сбрить. Намазываю рожу пеной, даю девочке станок. После того как она меня трижды порезала - отбираю бритву и заканчиваю самостоятельно.

Ложусь

на кровать и предлагаю Лизе самой усесться на меня жопкой, чтобы она могла контролировать процесс. Девочка плюет на свои пальчики и размазывает слюни по анусу. После чего медленно, но верно, насаживается на мой хуй. Мне уже давно не было так сладко. Даю ее дырочке попривыкнуть и не делаю резких движений. После этого прошу ее лечь на живот и выпятить попку. Послушная славная девочка исполняет мои прихоти. Теперь член входит в нее легче. Некоторое время я ебу малышку в задницу, но мне не слишком весело, потому что она в этот момент по сути не получает удовольствия и бездействует. Говорю: "Тебе же неприятно, зачем ты терпишь? Попросила бы прекратить". Она отвечает: "Я хочу сделать тебе приятно и могу немного потерпеть". Не хочу мучить ее, поэтому вытаскиваю. Любуюсь, как ее сфинктер пытается вернуться в обычное состояние, но пока еще зияет и тщетно сокращается. Я немного устал и хочу поберечь хуй, поэтому пальцами тереблю клитор Лизы. Целую ее, ловлю ее большой подвижный язык, посасываю его. Шепчу ей на ухо, что она моя анальная шлюшка.

Лиза решила показать какой она кулинар, хотя в холодильнике практически ничего не осталось. Там лежит огромный кабачок, и я предлагаю приготовить из него что-нибудь. Она нарезала его кружочками, не снимая шкурку, покидала на сковородку все, что смогла найти в холодильнике, идентифицировать я смог лишь томатную пасту и сыр. Меня заводит то, как она вертится у плиты. В этом ее ритуальном жесте сексуальности не меньше, чем, когда мы трахаемся. Получилось, в общем, съедобно, но странновато. Кабачки не прожарились, а остальное содержимое нещадно пригорело.

Мы продолжили наш сексуальный марафон. Смотрим мультсериал "Рик и Морти", а между сериями ебемся. Мыться мы уже не в силах, у меня вообще нет сил, чтобы делать что-то помимо ебли. Хотя разок я все-таки сходил посрать. Мы потные и воняем. Волосы наши покрыты салом. А тела липкие.

Когда нам опять захотелось покушать, роль повара я взял на себя. Снял с оставшейся половины кабачка шкурку. Натер его на крупной терке. Раздавил туда несколько зубчиков чеснока, мелко порубил луковицу, накрошил укропа. Разбил яйцо в миску, засыпал это мукой, добавил соль и перемешал. Обильно налил на сковороду масла, чтобы лепешки почти плавали в нем. Сделал гору драников. Лиза, в своей нелепой манере, сказал: "Ты не только ебешься как бог, но еще и готовишь как бог".

Наевшись, мы вновь стали ебаться. В этот раз мне захотелось обкончать милое личико Лизаветы. Она плюет на член, посасывает его, а слюни стекают по подбородку и капают на грудь. Я бью ее по щекам хуем. Выстреливаю ей на нос, бледная густота полетела на щеки, в закрытые глаза и на круглый лоб. Семя залепило ей веки и медленно сползает по лицу.

Лиза умылась. Захотела покурить, но кончились сигареты. Закончилась и еда, поэтому мы одеваемся и идем в магазин. Лиза надела мою клетчатую рубашку и спортивные штаны. Опять она похожа на красивого маленького мальчика. Я ее шутливо называю своим парнем. Ее это бесит. А я, чтобы подразнить, напеваю песню "Мальчик мой".

В супермаркете "Перекресток" мы покупаем продукты. Я беру конфеты "Белочка", шоколадную пасту "Нутелла" и мятные пряники "Невские". Все эти сладости действуют на меня похлеще наркотиков. Покушать мы взяли суши. А из выпивки решили захватить, на мой взгляд, немного слабоватый, но все же вкусный стаут Belhaven. Когда подошли к кассе, Лиза начала разглядывать и хватать всевозможную яркую хуету, которую

обычно развешивают там. Она схватила "Киндер-сюрприз" и выпрашивает: "Пап, купи мне киндер! А потом отшлепаешь меня по попке". Мне дико стыдно перед незнакомыми людьми, стоящими в очереди. Но шоколадное яйцо она получает. И радуется, как настоящий ребенок. И еще я покупаю ей сигареты. Я несу сумку с продуктами, а она раскурочивает заполученный путем шантажа подарочек. Отдает мне половину шоколада. Открывает пластиковый футлярчик, а там какая-то девчачья игрушка. Ей не нравится. Я замечаю у нее в волосах капли спермы и смеюсь. Говорю ей о причине своего веселья, девочка хватается за голову и размазывает по волосам еще больше.

Больше не хочу ебаться, но Лиза полностью владеет моим членом. Я ему больше не хозяин. Яйца опустели и как будто уменьшились. Когда мои причиндалы эрегированы, я даже испытываю боль. Лиза нашла способ меня окончательно добить. Ей достаточно взять его в ротик, и она снова может делать со мной что угодно. Похотливая малышка говорит: "Иди сюда, пидрила". Она сжимает мой хуй у основания, посасывает, с трудом заглатывает; выплевывает, удовлетворенная результатом. Снова вставляет себе в пылающую щель. Я могу ее ебать, но кончить уже не в силах. Натешившись, она засыпает в моих объятиях.

С утра я понимаю, что мы натерли хуй до кровавых мозолей. Лизе пора возвращаться восвояси, потому что мать ругается, ведь она не была дома уже три дня. На прощание она хочет мне отсосать по-быстрому. Она заглатывает член несколько раз, хоть и выступают слезы. Правда, переоценивает свою сноровку. Ее стошнило, но Лиза не выплеснула рвоту, а проглотила все обратно, не выпуская хуй изо рта.

Мы решаем оставить все как есть. Теперь мы любовники. Поначалу мне казалось, что это лишь сублимация, наивная попытка заменить богиню. Но это совсем другой случай. Это были самые прекрасные неповторимые уютные тихие дни в этом году. Только мультики, поедание вкусностей и прекрасный секс до изнеможения. Лиза уехала домой, а я лежу на кровати и улыбаюсь как идиот. В комнате пахнет ее слюной, ее вагинальными выделениями, ее анальной слизью, моей спермой. Скоро она решит, что стала несвободной. А я раскопаю в ней еще кучу недостатков и комплексов, может даже создам новые. Сексуальный восторг пройдет скоро. Но мне хочется наслаждаться кратким моментом, что у нас есть. Carpe Diem!

5

"Длительное сохранение памяти обеспечивается ростом и поддержанием новых синаптических окончаний. Так что, если вы запомните что-то из этой книги, так произойдет потому, что ваш мозг будет немного другим после ее прочтения. Эта способность отращивать новые синаптические связи под действием опыта, судя по всему, крайне консервативна в эволюционном плане".

("В поисках памяти" Эрик Кандель)

Еду на велосипеде по Дунайскому проспекту, сворачиваю на Московское шоссе и двигаюсь в сторону центра. Несколько дней я отдыхал от нее. Мы парочка несчастных страдальцев, нашедшие временное утешение в объятиях друг друга. Самозабвенно отдались похоти.

Я слишком занят попыткой выжить, поэтому не остается времени для тягостных размышлений. Когда едешь на велосипеде без тормозов, все усилия разума направлены на контроль и предсказание того, как поведут себя другие участники движения.

В обыденности я, пожалуй, не слишком ловкий увалень. Но преображаюсь, когда сажусь на велосипед. На велосипеде я дерзкий и стремительный. Автомобили достаточно безличны, ты обращаешь внимание на поток, смотришь на указатели поворота, угадываешь маневры, следишь за светофорами, не забываешь о разметке на дороге. Редко встречаешься глазами с водителями. Ты не принадлежишь ни к одному стаду. Ни к вялой, несуразной, медлительной толпе пешеходов. Ни к нервной толпе автомобилей, изнывающих в пробках.