Помнишь?..
Шрифт:
Она почувствовала, как он напрягся, но не дала ему отстраниться, теснее прижавшись к нему.
– Плохое не приключается с людьми из-за того, что ты их любишь. Плохое происходит потому, что это часть нашей жизни. Плохое происходит с праведными и неправедными, так говорится в Библии. Так уж устроен мир. Но, как бы то ни было, любовь делает жизнь стоящей. Милли вышла за тебя замуж и уехала с тобой, потому что любила тебя. Она собиралась родить тебе ребенка, потому что любила тебя. Но умерла она не из-за того, что любила тебя. Она умерла из-за того, что заболела. – Переведя дух,
Он не пошевелился. Казалось, он даже не дышит. Она не могла сказать с уверенностью, слышал ли он, что она говорила. Она хотела, чтобы он ее услышал. Она просила Господа, чтобы Джереми услышал ее.
– Я твоя жена, Джереми, и я люблю тебя. Я буду любить тебя до своего смертного часа. Может быть, я не доживу до старости и седых волос. Никому из нас не известно, сколько дней нам дано прожить на этой земле. Но, пока жива, я буду с тобой. Я буду любить тебя. Обещаю тебе это, Джереми.
Она перевела дыхание, надеясь, что он ответит, надеясь, что он скажет, что понял, надеясь, что он наконец скажет, что любит ее. Но в комнате было по-прежнему тихо. Единственным признаком того, что он слушал ее, было то, что его рука крепче сжала ее плечо.
Может быть, подумала она. Может быть, он услышал её.
С надеждой в сердце Сара незаметно заснула.
ГЛАВА XXXVII
Джереми воткнул кирку в землю, освобождая корни старого пня от земли. По его лицу струился пот, но он не обращал на него внимания.
Однако, как он ни старался, он не мог забыть сказанного ему прошлой ночью Сарой.
«Плохое не приключается с людьми из-за того, что ты их любишь».
Если бы только он мог сердцем поверить в это.
«Я буду любить тебя до своего смертного часа».
Но вот этого именно он и боится. Он боится, что Сара умрет.
После многих лет странствий Джереми вернулся в Хоумстед без всяких иллюзий. Годы убили иллюзии, которые были у него в юности. Когда он вернулся, ему не хотелось ничего, только тихого места, где можно было бы просто существовать. Где можно было бы спрятаться от пустоты своей жизни.
Но здесь оказалась Сара, поджидавшая его. Сара вновь пробудила в нем чувства. Научила снова мечтать. Разбудила в нем стремление чего-то добиваться. Сара показала ему, как они могли бы с ней жить, и ему захотелось этого. Ему хотелось сделать ее мечты своими. Он хотел состариться вместе с ней. Он хотел сказать ей, что любит ее, заставить улыбнуться, услышать ее смех.
Она хочет, чтобы он сказал, что любит ее, и как же ему хотелось, чтобы он мог это сказать. Но он не мог.
Еще рано. Если он произнесет эти слова, а потом потеряет ее...
– Я люблю тебя, Сара, – тихо произнес он. – Помоги мне, Господи, я люблю тебя. Только...
За сотню футов, отделявших его от дома, он услышал звуки копыт и позвякивание упряжи. Он выпрямился и обернулся к дому. Он увидел, как человек – оттуда, где он стоял, нельзя было рассмотреть, кто это, – натянул вожжи и остановил коляску во дворе. Он увидел, как из дома вышла Сара
Кто это? – подумал он. Что ему нужно?
Но Джереми боялся, что знает, что ему нужно. Бросив кирку, он со всех ног кинулся к дому. Он не успел еще добежать до двора, как Сара уже снова была на улице, на плечах накинута шаль, в руках маленький саквояжик. Она направилась туда, где Джереми корчевал пни, но остановилась, увидев, что он бежит к ней.
– Том! – крикнула она, —когда он подбежал к ней поближе. У нее было очень взволнованное лицо. – Он заболел. Мне нужно ехать в город.
– Сара, ты же не можешь ехать. Это слишком опасно.
– У меня нет другого выхода. Дедушка не может один ухаживать за Томом, а кроме него, больше некому. Слишком много больных. – Она оглянулась на коляску. – Преподобный Джекобс говорит, что подвезет меня до города.
Она бросилась бежать.
Джереми схватил ее за руку и повернул лицом к себе.
– Сара, ты не можешь ехать, я запрещаю. От удивления у нее округлились глаза.
Он быстро вздохнул и попробовал смягчить свой тон:
– Это слишком опасно, – иовторил он. – Ты можешь заболеть.
– Это мой брат. Я ему нужна. И дедушке тоже. Он не такой сильный, чтобы одному справиться с Томом. Было бы неправильно, если бы я осталась здесь. Я должна ехать!
– Нет. – Он почувствовал, как его охватывает страх. – Я не пущу тебя. Я твой муж, и я не разрешаю тебе ехать.
– Джереми, ты не понимаешь. Это моя семья. Я не могу не поехать к ним, когда я им нужна. Если ты любишь меня, то не запрещай мне ехать.
В сердце у него захлопнулась дверь.
– Когда это я говорил тебе, что люблю тебя? Она отшатнулась назад, словно он ударил ее, а он опустил глаза, чтобы не видеть в ее прекрасных голубых глазах боль.
Он же знал, что для нее совсем небезопасно любить его. Он же знал, что проиграет, если возьмет на себя право полюбить ее. Ему следовало держаться от нее подальше. Ради нее самой, ему не следовало позволять себе полюбить ее.
– Ты прав, Джереми, – прошептала она, и он снова посмотрел на нее. – Ты никогда этого не говорил. – Она выпрямилась, подняла подбородок. – И я не могу заставить тебя. Прощай, Джереми.
Она повернулась и решительно направилась к коляске.
– Сара!
Не слушая его и не оборачиваясь, она забралась в коляску.
Преподобный Джекобс на миг встретился глазами с Джереми, потом причмокнул на лошадь и тронулся в путь.
«Когда это я говорил тебе, что люблю тебя? «
Сара закрыла глаза и прижала ладони к животу.
«Никогда, Джереми. Ты никогда этого не говорил. Может быть, никогда и не скажешь».
В последующие дни Сара совершенно выбросила Джереми из головы. Если бы она думала о нем, если бы думала о том, как он держит ее на расстоянии, она бы не выдержала и разорвалась на тысячи кусочков. Вместо этого ее голова была занята заботами о брате. А когда Фанни заболела инфлюэнцей, она взяла ее в дом Мак-Лиодов и стала ухаживать и за ней.