Шрифт:
Annotation
Простой рассказ о небольших трудностях, возникающих в рутинном космическом рейсе.
Харченко Александр Владимирович
Харченко Александр Владимирович
Помеха на траектории
Помеха
У причального узла номер шесть на Умбриэле готовился к старту скоростной пассажирский лайнер серии "СОМ-200", принадлежащий Восьмому объединённому отряду. Шестьсот тридцать семь пассажиров еженедельного рейса, главным образом, улетавшие в длительный отпуск атмосферники-газовики, уже сидели в комфортабельных полукаютах лайнера, вполуха слушая предполётный инструктаж для пассажиров и потягивая из банок прохладительные напитки. Руенга, командир лайнера, прошёл через причальную аппарель прямо в пилотажную секцию. Убрал в шкаф традиционный чемоданчик, проверил герметизацию дверей и переборок, отработанным движением поправил на себе лётную куртку -- эти действия доведены были практикой до автоматизма. Дверь пилотской кабины распахнулась; второй пилот, скуластый и жестковолосый Сокаль, развернулся в кресле вполоборота и протянул командиру руку для приветствия. Ответив на рукопожатие, Руенга сел в левое пилотское кресло и, вытянув ноги, глубоко вздохнул.
– -Ну, что нового у диспетчеров?
– -Для нас ничего, командир.
– - Сокаль приподнял лежавший на центральной "торпеде" планшет с полётной информацией.
– - Траектория отхода чиста, эшелон -- минус ноль семь, солнечная активность в пределах обыденной. Компьютер считает, что через шестьдесят восемь часов выйдем на траекторию подхода, таким образом, через семьдесят два часа причалим к Земле. Точно по графику. Надеюсь, мы не будем рассуждать с серьёзным видом о суевериях и о разных таинственых неприятностях, поджидающих космолётчика на пути?
– -А-а, -- Руенга взял у второго пилота планшет, бегло прочёл информационные листки на экране.
– - В нашем деле я признаю только одно суеверие -- веру в пилотскую интуицию. Остальное, как говорили в старину, от лукавого.
– -Кто такой этот лукавый?
– - поинтересовался Сокаль.
– -Понятия не имею. Это какой-то древний религиозный символ. Возможно, имеется в виду евангелист Лука, автор одного из так называемых священных текстов. Его, как и прочих проповедников, быстро уличили во вранье, в стремлении запутать и запугать потенциальных верующих. Отсюда и народная этимология поговорки.
– -Да уж, -- задумчиво заметил Сокаль.
– - Кто бы ещё уличил наших нынешних проповедников в том же самом!
– -Это ты, правак, про кого?
– - Руенга приподнял брови в удивлении.
– -Да так, есть тут у нас любители...
– -Никак, поссорился с кем!
– - восхитился командир судна, по-прежнему механически проводя предполётную подготовку. Идея, что Сокаль мог с кем-нибудь поссориться, была ему
В динамиках щёлкнуло, зашелестело.
– -Умбриэль-центр для рейса один-восемь-один, -- произнёс сквозь динамики сильный женский голос.
– - В вашей полётной программе изменения. Примете два контейнера типа "Кью-семь" на траектории отхода. Вес контейнера номер один -- тысяча шестьсот сорок семь тонн, центровка по нулям. Вес контейнера номер два -- тысяча пятьсот тридцать четыре тонны, центровка отрицательная, игрек плюс один, двести девятнадцать, зет минус семь, семьсот сорок восемь. Повторяю...
– -Что за пакость!
– - Руенга нахмурился.
– - Мало того, что цеплять дрянь на пассажирский лайнер, так ещё и отцентровать толком не смогли!
Сокаль усмехнулся:
– -Место для колымаги Невельского, командир. Он рассчитывал захватить с собой эту штуковину, стартуя к Седне. А сейчас туда никто и ни на чём не полетит.
– -А что там случилось?
– -Ничего особенного, поблизости от нас обнаружился рассеянный метеоритный рой класса тэ-четыре. Помеха на траектории отхода наружу, к внешним границам системы. Примерно две астрономические единицы от нас, прямо в глубину девятой зоны. Случайно замечен зондами наблюдения, ну и, как следствие, старты приостановлены до выяснения границ роя и его реальной плотности.
– -Несколько лет может занять, -- хмыкнул Руенга.
– -Невельский тоже так считает. Следовательно, прощай, его мечта о Седне! А контейнер с пластиком, который он собирался первое время гнать с собой, надо будет, стало быть, отбуксировать домой. Нам.
– -Сам бы пусть и буксировал...
– -Это уже удар ниже пояса, шеф. Ты же знаешь, Невельский нас не уважает. Считает наёмными извозчиками. А не убирать за собой, когда покушал -- это старая привилегия аристократов, не оспариваемая никем и никогда.
Ах, так вот с кем ты поссорился, милый мой, мельком подумал Руенга. Ну, это, как минимум, неудивительно. Чтобы не поссориться с Невельским, надо обладать не только железной выдержкой, но и известной долей отстранённости от разных там человеческих слабостей, от всяческих конфликтов и проблем. Эдаким настроением миросозерцателя. А чего за Сокалем не числится, так это отвлечённого миросозерцания. Что ж, старт к Земле -- хороший повод избавить Невельского от присутствия в его жизни второго пилота "СОМ-200" Эйро Сокаля!
На стартовой аппарели, удерживавшей лайнер, загорелись зелёные огни. Мигая проблесковыми маячками, во все стороны поползли разноцветные буксировщики -- "такси", волоча за собой шланги, кабели, лёгкие фермы и трапы, все бесчисленные детали портового оборудования.
– -Что он тебе сказал?
– - поинтересовался мимоходом Руенга, устраиваясь поудобнее в кресле и пристёгивая трёхточечные ремни.
– -Кто -- он?
– -Да Невельский же.
– -Людовед ты и душелюб, командир!
– - в сердцах заметил Сокаль. -- Да ничего особенного, как обычно, старая его песня. Риск, мушкетёры, космос, шпаги. Романтика!