Ползущие
Шрифт:
Вейлон только мигнул.
– Ага… Как будто она явится, – пробормотал он, направляясь к двери. Адэр последовала за ним. Вдруг Вейлон остановился и оглянулся на Стэннера. Тот, улыбаясь, помахал ему рукой. Вейлон смотрел так, словно намеревался вытрясти из него правду силой.
– Пошли, Вейлон, – торопливо проговорила Адэр. – Он не будет тебе ничего говорить. Что ты можешь сделать? Приковаться к нему цепью? Пошли.
Несколько секунд длилось напряженное молчание. Вейлон смотрел, Стэннер покровительственно улыбался. Потом Вейлон
Стэннер дружелюбно кивнул Адэр и Вейлону и демонстративно захлопнул перед ними дверь. Они слышали, как Стэннер говорит с Моргенталем, но сквозь закрытую дверь не могли разобрать ни слова, хотя Вейлон даже приложил к ней ухо.
– Отлично, – проговорил, выпрямляясь, Вейлон. – Но я запомню этого козла. Я снова собираюсь на место аварии. Тут явно чем-то пованивает.
– Но ты же слышал. Он оказался там совсем по другому делу.
– Ну, разумеется! А как же! И здесь он оказался тоже случайно и сразу по двум делам! Откуда нам знать, что тут дело не связано с НЛО? Та штука прилетела из космоса. О'кей. Ее изготовили в Америке. Но откуда мы знаем, что это не пришельцы ее сбили, или, например, забрались в нее, или еще что-нибудь?
Стараясь говорить как можно шутливее, Адэр спросила:
– Ты бы послушал, как это звучит со стороны. Полный бред.
Они вышли на улицу, в прохладу вечернего воздуха. Скорее всего, он прав, и Стэннер, конечно, солгал. Но и НЛО, вероятно, здесь ни при чем. Как-то не вписывается. Тут что-то другое.
Они вышагивали по улице, Адэр украдкой бросила взгляд на Вейлона. Ей приходилось почти бежать, чтобы не отставать от его сердитой, размашистой походки.
– Ты на остановку? – спросила она.
А она-то надеялась, что, может, сегодня вечером он, наконец, решится. Конечно, далеко зайти она ему не позволит… Тем не менее, ей хотелось, чтобы он что-нибудь предпринял. Немножко этого дела никому не повредит. Может, она даже поможет ему рукой. Тут все о'кей. Конечно, от этого грязь, но она в общем-то не против. Это просто репродуктивная жидкость, ДНК и все такое.
Но он смотрел прямо перед собой, и Адэр почти чувствовала, о чем он думает. Мысль как будто звенела в воздухе: как бы попасть на место аварии?
– Через час или около того уже стемнеет, – заметила она. – Давай пойдем туда завтра утром.
– Что? Нет! Сегодня! Послушай, как ты думаешь, этот твой кузен нас не подвезет?
Адэр вздохнула.
– А мне показалось, ты спрашивал, типа, не хочу ли я познакомиться с твоей матерью.
Он удивленно на нее посмотрел:
– Правда, что ли, говорил?
– Нет, не говорил. Это я, типа, с сарказмом. Но… ты мог бы пригласить меня с ней познакомиться.
Он с недоумением спросил:
– Зачем?
Адэр стиснула зубы.
– Ладно. Проехали.
Мама, это Адэр. Она, типа, моя девушка.
Как же, как же. Как будто такое и правда могло
– Так ты хочешь проверить место падения или как? – спросил Вейлон, глядя в сторону бухты Сьюзен-бей.
Адэр шумно вздохнула. Она не хотела тащиться к тому месту, но и домой идти она тоже не хотела. С тех пор, как Лэси переехала в мотель, Адэр чувствовала себя дома все более неуютно.
– Я умираю с голоду. Если бы можно было сначала зайти в «Бургер-Кинг» или еще куда-нибудь… Позвоню Мейсону, и посмотрим, что он скажет. Если он не очень того…
– Заметано, – с энтузиазмом воскликнул Вейлон. – Сходим в «Бургер-Кинг», а потом туда. Черт, а деньги у тебя есть?
8.
3 декабря, вечер
Винни Мунсон по кличке Уксус заметил, что в руках появилось покалывание. Значит, холодает. Пальцы становились неловкими и как будто были далеко-далеко. Он произнес в полный голос:
– Поосторожнее, братец! Ветер защелкнет на твоих конечностях наручники не хуже копа.
Стоящая рядом дама, которая тоже ждала, пока переменится цвет, бросила на Винни косой взгляд и поняла, что говорит он не с ней, просто говорит, и все. Он знал: она решила, что он «из этих». Для всех остальных он всегда был «из этих», но, с точки зрения Винни-Уксуса, он делал именно то, что было необходимо и правильно.
– Они все направляются в Нью-Йорк, – пояснил Винни. На даму он не смотрел, но на этот раз обращался именно к ней. Она этого не знала, потому что он отвернулся и говорил в точности таким же голосом, как в прошлый раз.
Потом светофор изменился на «идите», и Винни почувствовал себя совсем хорошо. Ощущение «все в мире в порядке» наполняло его, когда он закончил переходить главную улицу – единственную широкую улицу в Старом городе Квибры. Закончил переходить в тот самый момент, когда горящий иероглиф фигурки человека на светофоре начал свой счастливо-безмятежный путь в золотисто-белом электрическом сиянии, что означало «Да!». Винни всегда ощущал беспокойство, когда картинка менялась на горящий силуэт красной руки, которая возвещала: «Нет! Не переходи!», а ему еще оставалась четверть пути по мостовой.
Он прекрасно знал, что рука на светофоре нужна для того, чтобы люди не начинали движение через улицу, потому что иначе они попадут в поток машин, когда свет переключится. Он что, тормоз, что ли, чтобы не понимать таких вещей? Ему сорок шесть лет, и он прочитал всю «Американскую энциклопедию», за исключением разделов по физике, конечно, никакой он не тормоз! Но вот красная рука всегда его беспокоила. Разве нельзя установить там какую-нибудь машину, чтобы выпрыгивала и останавливала людей позади него, чтобы ему не приходилось смотреть на красный знак, приказывающий «Нет!».