Полюшко-поле
Шрифт:
И к вечеру в правление было подано пять заявлений, все от трактористов - просили закрепить землю и договор заключить - оплату с урожая.
Разбирали заявление Волгин, Селина и Семаков.
– Вот так и маяки открываются, - сказала Надя.
– Маяки не открываются, их открывают - разница!
– возразил Семаков.
– Наверно, мужики выгоду чуют, вот и идут на такое дело, - заметил Волгин.
– Придется правление собирать. Всех пропустим?
– Остановимся пока на трех, а там видно будет, - сказал Семаков.
–
Правление проводили вечером. Народу привалило много, стульев и табуреток не хватило, пришлось из клуба принести скамейки. Даже старики собрались, но женщин почти не было, за исключением членов правления. Толпились отдельными кучками, хотя все обсуждали примерно те же самые вопросы: если закрепить поля, то как быть с оплатой? От урожая? А посреди лета что - аванс? А какой урожай сдавать?
– К примеру, на Солдатовом ключе какую урожайность определить по рису?
– Рисовые поля ноне закреплять не будут.
– В Калинкином логу у нас кукуруза давала по сто центнеров зеленки.
– Закрепите его за мной. Я и двести выращу.
– А триста не хочешь?
– Платить надо.
– Аванс!..
Возле самых дверей несколько мужиков окружило пасечника, высокого бородатого старика.
– Как думаешь, Никита Филатович?
– спрашивали его.
– Если зарплату положить, хоть и авансом, старики повалят на работу?
– Повалить-то повалят, ежели обману не будет. Зарплата - оно дело хорошее, - теребил он бороду.
– Я бы целину вспахал на пасеке под гречиху. Но авансе нам, мужикам, брать нельзя.
– Почему?
– Указания сверху нет. А вдруг прикажут эти закрепленные поля отдать и авансе возвратить? Чего делать будем? Коров сведут со двора!
– А ты сам-то возьмешь поле?
– Да не знаю, мужики... Чего-то боязно. Кабы не омманули.
Еще одна группа толпилась возле ведомости трудодней - большущего бумажного полотнища, висевшего на стене. В ее клеточках длинными цепочками тянулись единицы да нули.
– Вот она, наша зарплата!
– На этих палочках цельный год едешь.
– На них где сядешь, там и слезешь...
– Это что ж, такие палки и за поля закрепленные ставить будут?
– Авансу дадут...
– А эту ведомость пора на растопку в печь.
– Не, паря! Ее в сундук запереть надо или в сейфу.
– Детишки смотреть будут, как на ихтизавру.
– Во-во! На зебру, значит...
Наконец Волгин, Семаков и Селина вышли из бухгалтерии, отгороженной от кабинета Волгина дощатой перегородкой. Стали рассаживаться.
Председательствовал Волгин. Протокол выбрали писать Ивана Бутусова, мужа директорши семилетки. А Семаков пристроился к столу с торца, на отшибе вроде повиднее, чтобы не заслоняли члены правления.
Несколько минут Волгин читал по бумажке, что кукуруза - королева полей и что без нее теперь вести хозяйство не положено.
–
"Ишь, куда хватил, козел старый. В самую политику", - подумал Семаков.
– Вот и давайте разберем заявления колхозников насчет закрепления за ними земли и техники, - предложил Волгин.
– А как платить будете?
– спросили сразу.
Волгин еще и сесть не успел.
– Кто соберет выше урожай, тот и получит больше. Договор подпишем.
– А посреди лета чем платить?
– Деньгами.
– Где они?
Волгин внушительно крякнул, и его тугая шея стала наливаться кровью...
– Найдем, - выдавил он наконец.
– Где найдешь? На какой дороге?
– Откуда возьмете?
– Дай гарантию.
Семаков поднял руку и привстал над столом. Шум утих.
– Товарищи, если председатель говорит от имени правления, значит, верить надо. Он знает...
– Семаков кивнул на Волгина, и легкая усмешка тронула его полные красные губы.
– Заверьте их еще раз, товарищ Волгин...
– Семаков глядел на председателя как-то весело, подбадривающе, а про себя думал: "Ну что, козел старый, попался! Схватили тебя за бороду... Погоди, еще и рога пообломают..."
– Да, да... Я гарантирую.
– Волгин хоть и старался глядеть прямо перед собой, но его шея, уши и даже скулы предательски краснели все сильнее и сильнее.
– Чем гарантируешь? Малахаем, что ли?
Волгин распахнул черной дубки полушубок с подкрашенным рыжим мехом на отворотах, вынул жестяной портсигар и протянул через стол Семакову. Тот отвел портсигар ладонью.
А в зале забубнили, загалдели промеж себя, и только насмешливые реплики долетали до стола президиума:
– Он нам облигациями заплатит...
– Ага, нашим салом - нам же по сусалам.
– Товарищи, мы ведь, в конце концов, ничего вам не навязываем! заговорил опять Семаков, покрывая шум.
– Закрепление земли не директива, а всего лишь опыт. Мы понимаем, что экономические условия для этого еще не созрели. Может быть, лучше отложить этот вопрос до будущего года? Давайте посоветуемся.
– Ежели опыт, тогда я не согласный...
– Кабы не омманули, мужики.
– Это не опыт, а хомут...
– Ты в него влазь, так тебя ж еще и засупонят...
Выкрикивали с места, не поднимаясь; многолетний опыт приучил этих людей выказывать придирчивость и осмотрительность. Семаков сидел, смиренно потупясь, разглядывая свои широкие белые ладони.
Волгин торопливо курил и смотрел перед собой. Наконец встал из-за стола президиума Егор Иванович и двинулся к Семакову.
– А если не закреплять землю, ты что же, платить больше станешь? спросил он сурово.
– Я, товарищ Никитин, не кассир, - Семаков кивнул в зал.
– И потому к ним обращайтесь.