Полюблю до гроба
Шрифт:
– Хорошо, только через полтора часа! – уточнил Куликов, взглянув на перемазанные клеем руки.
Через полчаса он был уже отмыт, тщательно побрит, одет в свой лучший (и единственный) костюм и завязывал галстук перед зеркалом в прихожей.
В это время зазвонил дверной звонок, и на пороге появилась Василиса, нагруженная пакетами из магазина. Как всякая женщина, проведя курс шопотерапии, она была в отличном настроении.
Оглядев Василия Макаровича
– Дядя Вася, что это за одеколон? Таким уже лет сто никто не пользуется!
– Почему это? – обиделся Куликов. – Хороший одеколон, жена-покойница мне на Новый год подарила…
– Когда это было? Лет тридцать назад?
– Да ничего не тридцать, я тогда уже капитаном был, значит, не больше двадцати…
– А вообще, куда это вы собрались при полном параде, даже при галстуке?
– У меня встреча с клиентом, – ответил Василий Макарович с загадочным и несколько смущенным выражением лица.
– Ага, так я вам и поверила, что с клиентом! Дядя Вася, вы точно на свидание к даме идете! Бонни, а дядя Вася у нас ловелас!
– Я по делу! – насупился дядя Вася. – Это та самая, теща богатая, что романы пишет…
– Ну-ну! – фыркнула Василиса. – Везет нам на богатых! Смотрите, не очень увлекайтесь… романами! А вообще, дядя Вася, я хотела вам кое-что сказать…
– Потом, потом! – отмахнулся Куликов. – Лучше перевяжи мне галстук, а то узел какой-то кривой получился…
– А этому галстуку тоже двадцать лет? – неодобрительно проговорила Василиса, перевязывая узел. – Куда вы дели тот, что я дарила на прошлый День милиции?
– Его Бонни изжевал… – признался дядя Вася виновато.
– Ладно, завтра же куплю вам новый… раз уж вы теперь стали таким модником… но все же я хотела с вами поговорить о нашем последнем деле…
– Потом! Я уже опаздываю! – Василий Макарович оглядел себя в зеркале и устремился к выходу.
Василиса только укоризненно покачала головой ему вслед. Бонни немедленно встал, потянулся, зевнул с подвываниями и направился к холодильнику.
У входа в ресторан «Щит и панцирь» Василия Макаровича встретил невозмутимый метрдотель.
Оглядев посетителя с ног до головы, он вопросительно поднял одну бровь.
– Меня ждут… – мрачно буркнул детектив, неуютно почувствовав себя под этим оценивающим взглядом и поняв, что ему выставили невысокую оценку. – Светлана Борисовна…
При упоминании этого имени взгляд метрдотеля потеплел, и он подвел Куликова к одной из кабинок, на которые разделялось сводчатое помещение.
Светлана
– Вы что-нибудь съедите? – спросила дама после взаимных приветствий.
– Может быть, чашечку кофе… – смущенно проговорил Василий Макарович.
Денег у него было мало, а цены в этом ресторане солидные, он помнил по прошлому разу.
– Зря, – женщина подтолкнула к нему меню, – здесь очень приличное мясное ассорти, и сырная тарелка хорошая. Я сижу на диете, а вам-то все можно…
Она перехватила испуганный взгляд, который детектив бросил на цены, и добавила:
– Это деловая встреча, я вас пригласила, поэтому разрешите мне оплатить обед.
– Ну, это как-то неудобно… – забормотал Василий Макарович и, облегченно вздохнув, заказал мясное ассорти.
Официант принес ассорти на круглой деревянной доске. Ветчины там было вида четыре, Василий Макарович даже не знал, что такая бывает. А еще на доске лежали кругляшки салями и совсем удивительная колбаса в шашечку. Светлана Борисовна томно взглянула на ассорти, потом перевела взгляд на свою тарелку, вздохнула глубоко и проговорила хорошо поставленным голосом:
– Я пригласила вас, чтобы…
– Что, проблемы с зятем? – перебил ее Куликов.
– Какие проблемы? – недоуменно посмотрела на него заказчица. – Я пригласила вас, чтобы сделать вам два предложения.
– Слушаю вас. – Василий Макарович с сожалением отложил нож и вилку и уставился на клиентку с интересом.
Светлана Борисовна ухватила со своей тарелки листик салата, поморщилась и полила салат оливковым маслом из хрустального высокого сосуда, после чего начала издалека:
– Я вам уже рассказывала, что пишу детективные романы. Под псевдонимом, разумеется. Так вот, не так давно я закончила последний роман и вдруг поняла, что совершенно не знаю, о чем писать. В жизни писателей такое случается, это называется творческий кризис, или кризис десятого романа…
Куликов кивнул и отправил в рот розовый кусок ветчины, которая оказалась выше всяческих похвал. Светлана Борисовна проводила ветчину завистливым взглядом и снова закусила тонкий листик салата. Опять поморщилась и полила салат бальзамическим уксусом из другого хрустального сосуда.