Полюбить врага
Шрифт:
Он никак не отреагировал на ее улыбку, его лицо стало замкнутым. Сказала ли она что-то не так?
Мигель открыл тяжелую деревянную дверь. Перед ними простирались сверкающие огни Гранады, мерцающие и вспыхивающие под темным андалузским небом. Было как в сказке, и Анни с восторгом замерла, пока ее глаза впитывали это великолепие.
— Как прекрасно, — прошептала она, когда они вышли из теплого дома на прохладный ночной воздух.
Мигель провел ее на террасу справа от дома.
Через несколько
— Вам холодно? — спросил он, заметив, что она зябко передернула плечами, его тон был формальным и совершенно бесстрастным.
— Нет. Так где же ваши местные достопримечательности? Что-то пока я их не вижу.
Прозвучал ли вопрос слабо и неуверенно?
— Мне надо сказать вам пару слов перед тем, как у вас будет возможность переговорить с Лучией или Тони. — Его голос был сух.
— О чем вы хотите говорить со мной? — Ей надо было видеть Мигеля более отчетливо, но свет был слишком тусклым.
— О нашем споре за обеденным столом касательно доли наследства моей сестры. Лучия уже ушла из столовой. Я хотел бы, чтобы она ничего не узнала о моем плане до того, как я сам скажу ей. Я хотел бы быть уверенным в том, что вы не скажете ни ей, ни Тони об этом и не предостережете их.
Ее глаза расширились. Так вот что его беспокоило и мучило? Он желает первым увидеть реакцию Тони, когда объявит ему о том, что у Лучии пока нет приданого.
Анни повернулась к Мигелю, вспыхнув от гнева, обидевшись за своего друга и на саму себя потому, что она, как дурочка, поверила в то, что он хочет показать ей красоты Гранады. А этот красавчик только хотел купить ее молчание!
— Я думаю, поступок ваш не очень красив. Вы всего лишь умираете от желания доказать, что Тони обычный охотник за деньгами, не так ли?
— Нет, ну почему же, я хотел бы ошибиться. Я от всего сердца желаю, чтобы моя сестра была счастлива. Но мне нужны доказательства чистоты его намерений. Так могу я надеяться на ваше молчание?
— Конечно, это ваше решение, ваше дело. Можете быть уверены, я не скажу ни одной живой душе. Но честное слово, вы ошибаетесь. Тони любит вашу сестру, а не ее деньги. Готовьте ваш мерзкий сюрприз и выясняйте, что вам нужно. Я даю вам слово, что от меня они об этом не услышат.
— Если только ваше слово имеет ценность, — пробормотал он.
Анни взбесилась. Она повернулась к нему, шагнув так близко, что они теперь почти касались друг друга. Она ощутила тепло, исходившее от его тела, но была слишком зла, чтобы обратить на это внимание. Ей пришлось задрать голову вверх, голос ее дрожал от негодования.
— Мое слово дорого стоит.
Его сильные пальцы схватили ее за руку и дернули так, что она завертелась.
— Я не нуждаюсь в вашей жалости, мисс Джордан, моя жизнь в сто раз лучше вашей. Если я не доверяю англичанам, то у меня есть причины для этого, особенно в отношении женщин. Если вы говорите, что не расскажете ничего Лучии до того, как это сделаю я, мне придется поверить вам.
— Мне перекреститься и сплюнуть? — спросила она.
Он выглядел ошеломленным.
— И сплюнуть?
Она хихикнула при его растерянном виде, немножко поостыв.
— Это старое поверье. Когда я была ребенком и торжественно обещала что-либо, то крестилась и сплевывала. Тони и я знаем эту клятву с детства. Извините, у меня это просто слетело с языка.
Анни чувствовала себя как последняя дурочка. Он решит, что она еще ребенок. Почему бы ей не сказать просто «обещаю» и закончить на этом?
— Вы с Тони действительно большие друзья?
— Мы дружим с самого детства. Наши родители жили недалеко друг от друга, и мы выросли вместе. Когда он переехал в Лондон, получилось так, что я тоже переехала туда. Это единственное место, где есть шанс найти подходящую работу, если вы знаете.
— А что вы чувствуете теперь, когда он женится на другой женщине? — Он ослабил хватку и держал ее руку почти нежно.
— Я рада за него, мне кажется, что они будут счастливы вместе. Я уже поняла, почему Тони полюбил вашу сестру.
— Неужели ваша дружба была так невинна? — вкрадчиво спросил он.
— Я довольна, что могу содействовать их свадьбе. — Она выглядела изумленной. — А что вас так, собственно, удивляет?
— Да ничего особенного. Просто хочется знать, нет ли у вас чувства, что вы обмануты им, что после вас он теперь увлечен другой? Вы не ревнуете?
Его голос вдруг стал теперь низким, ласкающим, пальцы легко прикоснулись к ее груди, нежно прошлись по мягкой шелковой ткани платья, провели до чувствительной зоне руки.
Анни с трудом понимала, что он ей говорит. Кровь зашумела у нее в ушах, сердце забилось быстрее, щеки пылали. Его прикосновения жгли словно огнем. Засмущавшись, она отодвинулась.
— Нет, я счастлива за него; он для меня как брат. Мне даже в голову не приходило ревновать его… А теперь, я считаю, нам пора возвращаться.