Полюбить врага
Шрифт:
Она покачала головой, вспомнив танец на балу в честь помолвки. Ей не хотелось начинать все сначала.
Пожав плечами, он откинулся на стуле, его рука как бы сама собой легла на ее талию. Анни замерла от удовольствия — его прикосновения возбудили былые чувства, она облизала губы и попыталась сделать вид, что не обращает на эту руку никакого внимания.
Музыка окончилась, и люди вернулись на свои места. Мигель переставил стулья так, чтобы Лучия и Анни сидели лицом к танцевальной площадке, а он и Тони — за
Огни притушили, и луч прожектора осветил сцену. Зазвучала медленная мелодия, постепенно темп ее начал расти. Луч прожектора подвинулся к краю сцены и осветил пару, стоявшую в традиционной позе: ее руки были подняты над головой, он держал ее за талию.
Анни смотрела, словно зачарованная. Платье женщины было ярко-красным, отделанным серебром, отражавшим свет. Оно тесно прилегало к ее бедрам, а затем спускалось пышными складками, контрастируя с черным костюмом ее партнера. Медленно они двинулись на каблуках, отбивая такт музыки. Так же медленно они двинулись вперед, подчиняясь ритму оркестра, с движениями старыми, как сам танец.
С каждой секундой танцоры двигались быстрее и быстрее, их каблуки отбивали стаккато на деревянном полу и были под стать ритмичным ударам музыки и биению пульса.
Анни наблюдала, очарованная тем, как вертелись танцоры, а темп танца становился все быстрее и быстрее.
Танец закончился под одобрительный рев толпы. Все аплодировали, умирая от желания увидеть следующий танец.
— Тебе понравилось? — спросил Мигель.
— Это чудесно, даже чудеснее, чем я ожидала, — ответила Анни, бросив на него счастливый взгляд.
Следующий танец был медленнее, мелодичнее, печальнее. Мигель наклонился и шепотом объяснял смысл движений Анни на ухо. Понимание того, что представлял собой танец, еще более увеличило наслаждение Анни от представления. Вечер оказался волшебным, и ей не хотелось, чтобы он кончался. Она навсегда запомнит эту ночь: свое первое фламенко, как бы незаметные прикосновения Мигеля, волнение и увлеченность толпы. Все это пьянило ее.
Все хорошее проходит быстро. Она неохотно поднялась, чтобы уйти с остальными, ее взгляд снова и снова возвращался к опустевшей сцене, в ушах все еще звучала мелодия, а перед глазами мелькали движения танцоров.
— Это было сказочно! — Анни улыбнулась Лучии и Мигелю. — Большое спасибо за то, что привезли меня сюда.
— Ты чувствуешь себя нормально? — тихо спросил Мигель и взял ее под руку.
Она кивнула, довольная тем, что он уговорил ее пойти, счастливая всем увиденным.
— В Англии у нас нет ничего подобного, — сказал Тони, когда они вместе с толпой выходили из зала ночного клуба.
— Я знаю, в Испании больше тепла, радости и любви. — Лицо Мигеля стало холодным, глаза суровыми. — В Англии холодно и одиноко. Несомненно, Лучия, скоро ты поймешь это на своем опыте.
Рука, поддерживающая
— Сколько можно вспоминать старое, сеньор Донварес? Вы мучаете своими воспоминаниями себя и терзаете свою сестру. Хватит! Нельзя же упрекать всех англичан в поступках, которые они не совершали. И все из-за одной-единственной женщины…
От удивления Мигель замешкался и остановился, пока его слегка не толкнули сзади.
— Почему ты остановился? — спросила Лучия.
Мигель не ответил ни на вопрос сестры, ни Анни. Всю дорогу домой он молчал.
Было уже довольно поздно, когда они вернулись к старому особняку на холме, но Анни была слишком возбуждена, чтобы спать, ее спутники тоже. Тони увлек Лучию за собой, пояснив, что они отправляются любоваться видами города из патио, и через минуту влюбленные исчезли из виду.
Анни взглянула на Мигеля и медленно поднялась на несколько ступенек к входной двери.
— Еще раз хочу поблагодарить тебя за доставленное удовольствие, — сказала она, когда он открывал перед ней дверь.
— Я не хочу спать. Может быть, пройдем в гостиную и выпьем по капельке? — положив руку ей на плечо, он увлек ее в сторону гостиной.
Легким движением Анни скинула его руку и, пройдя в гостиную, уютно устроилась на диване.
— Если можно, мне, пожалуйста, стаканчик сока.
— Стаканчик сока? — переспросил он, удивленно подняв брови. — Мне кажется, что сейчас самый лучший момент хлопнуть по рюмашке бренди.
— Нет, спасибо. Я думаю, мне пора в постель Он повернулся и посмотрел на нее, держа маленький стакан с бренди в руке.
— Это неразумно. Разве тебе не доставляет удовольствия моя компания? Чего ты боишься?
Тебя, хотела закричать она. И себя. Был бы он удивлен, если бы она сделала это? Нет, он никогда не должен узнать о том, какие чувства она испытывает, когда видит его вот так близко. Все эти вечерние посиделки — игра с огнем, и она скоро обожжется.
Притворившись, что удивлена, Анни ответила:
— Боюсь? Меня трудно испугать, сеньор. Просто я немного устала, припомни, я ведь уже говорила, что у меня болит голова. Вечер был чудесным, еще раз спасибо за то, что ты организовал этот праздник для меня, но, увы, уже поздно — мне пора отдохнуть.
— Еще нет.
Одним глотком он допил бренди и поставил стакан на стол. Подошел к дивану и остановился перед Анни, дожа руки в карманах брюк.
— В понедельник я уезжаю по делам в Северную Европу. Ты будешь здесь, когда я вернусь в следующую пятницу?
Она покачала головой.
— Я все закончу в понедельник или вторник и должна буду вернуться домой. У меня там дела. Я вернусь ближе к свадьбе.
— Останься, — вдруг неожиданно попросил он и шагнул к ней.