Полюбить ковбоя
Шрифт:
Когда они закончили, Эрин не стала задерживаться, и Денни тоже не медлил. Он снял тапочки, сбросил джинсы, скользнул в постель с тяжелым, идущим от сердца вздохом еще до того, как она успела дойти до двери и выключить свет, и окликнул ее как раз в тот момент, когда она решила, что спасена.
– Эрин?
– Что?
– Один вопрос.
Она не хотела слушать: его вопросы, как и сам Денни, были ей неприятны, и не важно, кто их задавал – он или она сама.
– Что? – повторила Эрин.
Денни лежал, положив одну руку на подушку
– Почему ты никак не разведешься со мной?
Глава 4
На следующее утро Денни проснулся, едва часы пробили семь. Обычно он вставал гораздо раньше, но на узкой кушетке ему плохо спалось. Когда он наконец-то нашел удобное положение, у него разболелся локоть – на второй день всегда бывало хуже. За всю ночь он спал не более двух часов, а всю остальную ночь почти до самого рассвета пролежал без сна, думая об Эрин, и проснулся с теми же мыслями.
С трудом спускаясь по лестнице, Денни вдыхал запах мяса из кухни и проклинал себя. Ему не следовало устраивать этот дурацкий цирк прошлой ночью – чуть ли не целовать ее, когда Тим был там же рядом; и еще одна глупость – зачем он ворвался к ней в спальню, даже если когда-то она изредка и становилась на время их общей, и стягивал с себя одежду, словно у него были какие-то права на ее постель после восьми лет разлуки. Он принял желаемое за действительное. Или это ревность? От воспоминания о Кене, осматривающем ее обожженную ладонь и всем своим видом показывающем, что Эрин теперь принадлежит ему, у Денни потемнело в глазах.
Зевая, он добрел до кухни и резко остановился в дверях.
При виде Тима, который сидел за столом, склонив темноволосую голову над тарелкой с овсянкой, у Денни болезненно сжалось сердце. На мгновение он снова увидел своего младшего брата, увидел жизнь, простую и счастливую, какой она была тогда. Его братишка ковыряет застывшую овсянку и отхлебывает молоко, как любой другой уважающий себя восьмилетний человек; мать у плиты готовит завтрак для отца и Кена, которые вдвоем возвращаются со скотного двора после утренней кормежки, прихватив с собой запахи животных, сена, солнечного света, дождя или снега.
– Привет, папочка. – Это Тим поднял голову и увидел его на пороге. – Хочешь овсянки? Я дам тебе тарелку и ложку.
– Доброе утро, Тим. – Проходя мимо, он взъерошил мальчику волосы. – Как поживает твоя рука?
– Хорошо. А твоя?
– Еще болит.
– Моя тоже, – с явным облегчением признался Тим. – Но ведь мы сильные и будем держаться, правда?
– Именно так и поступают наездники родео.
«Не слишком ли Эрин балует Тима и оберегает от мальчишеских развлечений?» – подумал Денни.
– Доброе утро, Дэниел.
В теплых карих глазах Мег светилась искренняя счастливая улыбка, когда она, раскрасневшись,
Он прошел через комнату и поцеловал ее. За все эти годы добровольного изгнания у него не было такой возможности, и теперь его поразило, что она еще может улыбаться ему.
– Посиди вместе с Тимми, пока я приготовлю яичницу. Бисквиты почти готовы, в холодильнике свежий апельсиновый сок.
У Денни заурчало в желудке, он налил себе стакан сока из литровой стеклянной банки, которую прекрасно помнил, поставил на стол и сел напротив Тима, который с улыбкой наблюдал за ним. Денни получал удовольствие, глядя на сына и мать, и только одного – одного человека – не хватало в этой утренней сцене.
Во время переездов они с Люком питались в закусочных быстрого обслуживания или чаще в придорожных столовых. Когда они готовили сами на крошечной плитке, втиснутой в фургончик, это было что-нибудь быстрое, простое и не очень вкусное: коробка макарон с порошкообразным сыром, который превращался в соус, если в него добавить воды, жесткий стейк и консервированный жареный картофель с жиром. Сколько же пищевых добавок прошло через его печень!
– Мы пойдем проведать Кемосабе после того, как ты покушаешь? – спросил Тим.
– Если твоя мама даст на это «добро». – Денни снова посмотрел по сторонам, словно за то время, что он не оглядывался, Эрин могла появиться в кухне.
– Она уже уехала, – ответила Мег, – в восемь ей нужно открывать магазин.
– И как у нее идут дела?
– Боюсь, не настолько хорошо, чтобы оплачивать счета. – Мег принесла на стол сковородку с длинной ручкой и, поставив ее на литую металлическую подставку с изображенным в центре петухом, нежно прикрыла обеими руками уши Тима. – В последнее время все чаще употребляется слово «банкротство».
– Проезжая через город, я обратил внимание на множество закрытых магазинов. – Денни положил на тарелку нежный омлет, а затем и четыре пирожка, которые ловко подцепил вилкой. – И еще сосиски? – Его нюх не обманул его, и он усмехнулся: – Пожалуй, в эти дни нам всем стоит последить за уровнем холестерина и количеством потребляемого жира.
Тим убрал руки Мег.
– Бабушка сказала, что это угощение. А что еще она сказала, пока я не мог ничего услышать?
– То, что не имеет к тебе отношения, поэтому тебе и закрыли уши, – ответил ему отец.
– Проблемы взрослых?
– Так точно, сэр.
– Пока ты здесь, я буду готовить только твои любимые блюда, – обратилась Мег к сыну и снова заторопилась к плите.
Кухонные часы над холодильником показывали половину восьмого, видимо, он ненамного разминулся с Эрин. Или она ушла раньше, чтобы не встречаться с ним утром?
– Кен тоже уехал?
Возможно, подумал Денни, они ездят вместе, и Кен каждое утро по дороге в Диллон высаживает ее в городе, а каждый вечер забирает и отвозит домой. Интересно, что еще делает Кен у него за спиной?