Полюбить и выжить
Шрифт:
— Если сами Огастинские вас пригласили, значит настало время! — прямо, как на торжественной церемонии напыщенно провозгласил лорд.
— Да, оно уже давно настало, только вы все время изображали жабу, чахнущую над златом (местный фольклор — авт.) — резво вмешался граф. — Собственно говоря, вы то же здесь не хозяин… — и в ответ на недоумевающие взгляды присутствующих, едко пояснил. — Перед исходом, проживающие в этом городке чересчур бережливые личности, дружившие с герцогом Дю Пети, женатом на одной из Огастинских, все свое, как они считали, «ценное барахло» свезли сюда. Поэтому нас тут такое разношерстное множество, изображающее великосветское общество. На этих двух этажах лет двести назад было не протолкнуться от пуфиков, диванчиков и множества ненужных вещей. Хвала находчивым стражникам, растащившим «добро» по своим берлогам! Этот дом наполнен особой магией и ни какие катаклизмы ему не страшны… На третьем этаже особняка расположены личные апартаменты герцога
— Мы уже все тут обыскали, но лестницы на третий этаж так и не нашли! — честно призналась Вита.
— А, что, здесь есть и третий этаж? — почти вместе с супругой произнес Арман.
— В том, что он есть и проход туда тоже существует, вы сейчас убедитесь, — почему-то чуть обижено и стыдливо, но все же с апломбом настоящего аристократа, произнес Арундел. — Герцогини Страдвей необходимо, уколов палец, капнуть несколько капель крови на скульптуру обнаженной водяницы (местная русалочка- автор), накрепко приделанной к постаменту в конце второго этажа и прочесть заклинание «возврата собственности».
— Я вам его нашепчу на ухо, — нетерпеливо вмешался Эваро. — пойдемте скорее. Там так интересно!
После ритуала стена за девой-рыбой исчезла, а на ее месте проявилась широкая мраморная лестница. Подруги, сопровождаемые герцогом, проследовали на экскурсию по загадочному ярусу. Мебель в комнатах значительно отличалась от той, что стояла внизу и была необычна. Светлая древесина, с фиолетовыми прожилками, очевидно из редких пород деревьев, изысканная оббивка из непонятной ткани с растительным орнаментом притягивали взгляд. Книги и личные вещи мужчин и женщин почти в каждых покоях настораживали, но призраки объяснили, что принадлежат они давно исчезнувшим личностям. То, как осматривались «проводники», то, как они со всеми искали спальню хозяина, говорило, что и им все эти годы сюда прохода не было. На все апартаменты — всего два портрета, и то- в кабинете: чуть седовласый мужчина в старинной одежде, олицетворяющий собой властность и чопорное, официальное высокомерие и женщина — молодая, прелестная, но с каким-то хищным взглядом в огромных, зеленых глазах, своей красотой напоминающих очи Аманды. Ее нелепое платье с огромным многослойным, гофрированным воротником вызывало смех. Все торопились в спальню, оставляя на потом удовлетворение любопытства и подробное рассматривание всего того, что было здесь спрятано. Тайник открывался почти так же, как и проход сюда. И вот, наконец, долгожданные артефакты: огромный знак герцогской власти на золотой цепи, несколько брошей переноса в виде цветка гортензии, чуть больше колец с той же функцией, многофункциональный жезл для магических сражений и множество драгоценностей, вполне пригодных для накопителей магии.
Вернувшись обратно на свой этаж и рассматривая артефакты, Вита поняла, что активировать их может лишь она. На входе стояло небольшое заклинание распознавания — «свой — чужой». Вот только как? Для ответа на этот вопрос, как и на многие другие, необходимо было присутствие Адамины-Клодии. Лорд Арундел отправился на ее поиски. Вообще-то это было странно: только передав сообщение, принцесса скрылась и не показывалась.
— Она несколько лет до вашего прибытия не посещала этот особняк, — поспешил объяснить создавшуюся ситуацию граф Эваро. — Некоторые особы были не очень рады видеть ее, а после того как она по величайшей просьбе металась между двумя странами, поддерживая постоянный контакт и была нужна очень многим, завистливые пустышки дали ей прозвище «почтовый голубь». Принцессу это крайне обидело.
— Есть множество людей, которые даже после смерти совсем не меняются, — не выдержал Реганн, верно догадавшись кто стоит за сплетнями и обидным прозвищем. — Уже нет ни власти, ни коронованных любовников-покровителей, а они так же завидуют и злословят.
— А Клоди и при жизни очень болезненно реагировала на все подколки и гадости, — грустно вымолвил граф. — но такого чуткого сердца и доброй души не было ни у кого. Может быть именно поэтому ей сейчас дана возможность перемещаться на большие расстояния, помогая родным и чужим людям?
Вскоре в комнате объявились пропажа и лорд. Вита, желая прекратить эту многовековую вражду, решила припугнуть неприветливых призраков и объявила, что если кому не нравится присутствие принцессы в особняке, она с удовольствием того развеет. А потом уточнила
— Я не буду разбираться, кто произнес издевательские слова или обидел Ее высочество, а просто уничтожу с десяток попавших под руку призраков. В этом особняке — я хозяйка, а вы приглашенные, поэтому оставляю за собой право решать любые инциденты как мне будет угодно.
— Здесь же нет никого, кроме этих трех достопочтенных приведений, — не удержался Арман.
— Это так кажется, — улыбнулась женщина. — Любопытствующие, как я догадываюсь,
Адамина снова отправилась в исчезнувшее герцогство, что бы согласовать многие вопросы и помочь делегации королевства Монтелимара достойно поприветствовать вернувшихся на Родину. Как бы ни хотел граф Труа взять с собой по-больше людей, их количество было обусловлено числом артефактов. Представитель тайной канцелярии страстно возражал против включения в группу Сандры, но Вита настояла, пояснив, что ей, как единственной женщине, положена камеристка, коей и будет герцогиня Дю Жюбер. Супругу поддержал и герцог, как Глава делегации, и на этом конфликт увял, так и не разгоревшись.
Необходимые вещи помещены в пространственный карман, все собраны и вот, наконец, были сказаны заветные слова и девять человек в одно мгновение перенеслись в неведомые дали, во дворец герцога Дю Пети. Приемный зал был огромен и полностью отделан Мармоским мрамором редких голубых оттенков. «Вот это да!» — подумала про себя Вита. — «Ламмерт и то смог позволить себе лишь несколько столиков в собственных покоях и небольшую купальню, чем не уставал хвастаться. Король Арзонии — Фериас владеет только одним столиком и парой подсвечников. Мрамор этот — чрезвычайная редкость. А тут такое количество. От куда, да еще не в королевском дворце, а у, пусть и знатного, вельможи?» Только ноги гостей коснулись пола, откуда-то сверху полилась чудесная нежная музыка, а вскоре в зале появился невысокий, чем-то незримо напоминающий седовласого с портрета в особняке, мужчина с сопровождающими. Это оказался представитель семьи Пети и он, поприветствовав гостей, не мешкая проводил их во дворец по подземным переходам, отделанным уже простым, черным и коричневым минералом, который можно найти в каждой стране. Вита ожидала увидеть в залах дворца Огастинских, которые они миновали, кричащую, безликую роскошь сплошь украшенную позолотой, такую, какую недавно ей довелось видеть в Нантуа, а нашла уникальный музей, каждая комната которого была индивидуальна, благодаря искусству мастеров. Убранные гобеленами с рисунками, очевидно пересказывающими всю историю славного рода, фресками на ту же тематику, изящными вазами, бронзовыми хрустальными люстрами, украшенные мозаичными полами, расписными потолками, фарфоровыми панелями, основным мотивом которых были: цветы и растения или бокалы и гирлянды, залы больше напоминали элегантную лакированную шкатулку. Шитый серебряной нитью шелк на оббивке мебели, лепнина и зеркала — все было сделано в одном рисунке, создавая чудесный ансамбль. А вот, наконец, и зал торжественных приемов.
Вита увидела два кресла на возвышении, оббитые красным бархатом, с долгожданной позолотой, на которых восседали: мужчина с голубовато-пепельными волосами и морщинистым лицом в ярко синей мантии и замысловатым головным убором, мало похожим на корону, из драгоценного металла, украшенного редкостными камнями, и женщина, более молодая, в роскошном голубовато-синем платье с замысловатой прической, которую венчал красивейший высокий драгоценный гребень, придерживающий кружевную длинную накидку. Возвышение стерегли два громадных дракона. Вот в этом помещении золота было более, чем достаточно. Золотые статуи драконов, золотая нить кружевной накидки супруги Огастинского, золото в рисунках, украшающих стены, в одежде придворных, в блеске драгоценностей толпы в свете хрустальных люстр. Окинув взором огромный зал, стены которого были оббиты красным бархатом, женщина заметила, что все дамы поверх высокого гребня, вколотого в прическу, надели мантилью, длиной до середины бедра, правда, цвета этих вуалей были различны, в основном на оттенок светлее очень открытого длинного платья. За спинками кресел на возвышении стояли члены семьи: мужчина в летах, двое на много моложе и две девушки, ровесницы Виты. Все в темно — синих церемониальных нарядах. После того, как прозвучали торжественные слова и были вручены верительные грамоты и подарки, всех пригласили в трапезный зал. Ничего не нарушало вкушение пищи, раздавались лишь немногочисленные реплики правящей семьи, ответы герцога Страдвея и маркиза Мартени, друга Ламмерта, да нежные напевы и звуки оркестра, доносящиеся с хор. Обязательная часть приема на сегодня была закончена, завтра намечался бал, а пока братья Огастинские и несколько их приближенных удалились в малый зал приемов вместе с мужской частью делегации Монтелимара. Сандра и Вита были приглашены в будуар жены правителя. Правда, после нескольких фраз Орсина Огастинская предложила Вите уединиться вместе с ней в соседней комнате, но зайдя, она тот час же покинула помещение, оставив герцогиню наедине с деверем — Лаверни Огастинским.