Полюбить Дракона
Шрифт:
— Как — что? Эван тебя мне отдал, — хихикнул Лео, стаскивая одежду с себя и прижимаясь гибким сильным телом к девушке. — Я-то по рыбьим норкам не бегаю, и в моей постели этой кривоногой не будет никогда! Так что и причин отказывать мне как будто бы нет?..
Лео крутил и вертел Диану. Словно игрушку. Поставил ее на колени, огладил все ее тело. Его ладони скользили по ее белоснежной коже, снова и снова наслаждаясь гладкостью, каждым изгибом, каждой округлостью. Измял, исцапал все ягодицы, жадно, с наслаждением тиская, урча от вожделения, исцеловал и искусал в страсти, нализал жестким драконьим языком
Диана, покорно стоя перед ним, раскрытая и беспомощная, только поскуливала, чувствуя предательскую влагу меж ног. Ее Лео растер пальцами, осторожными мазками распределил по всей промежности девушки, поглаживая ее и пальцами касаясь жара ее лона.
Головка его члена коснулась там, сзади, где только что был его язык, и Диана застонала, чувствуя, как член дракона туго, с трудом проникает в ее тело сзади, проскальзывает через кольцо тугих мышц.
Лео взял ее осторожно, но полностью, член вошел в тело девушки во всю длину, тревожа ее, рождая в ее животе сладкие спазмы. Дракон прижался к ней горячими бедрами, вжался в ее тело так, что ей показалось, что удовольствие покалывает ее где-то в глубине. Он подхватил ее под живот и под бедро, привлек к себе — и вот Диана уже сидит на его коленях, нанизанная на его жесткий член, с раздвинутыми ногами, которые Лео силой удерживает как можно шире.
Игриво покусывая стонущую девушку за ушко, за шею, Лео толкнулся пару раз в ее тело, заставляя принимать себя все полнее. Диана, стеная и мечась, почувствовала, как член дракона порастает упругими шипами, которые растягивают ее тело до предела и приятно тревожат ее плоть. Ей казалось, что она ощущает каждый из них, их упругое, чувствительное сопротивление и то, как они выскальзывают из ее тела, цепляя ее кожу.
— Отчего так, — скулила она, извиваясь, прижатая к груди Лео. — Я хочу… хочу…
Чего она хочет — она могла бы не говорить. Мягкие толчки, чувствительные ласки дракона наполняли ее живот тяжелым, пульсирующим возбуждением, и зарозовевшее меж бесстыдно разведенных ног лоно текло, желая проникновения.
Оно было таким влажным, таким мягким и соблазнительным, что Лео, не прекращая толкаться в ее тело, на миг отпустил ее ногу и его ладонь легла на пылающие желанием мокрые губки.
— А это затем, — с хриплым смешком ответил он на ушко изнывающей девушке, не прекращая ни на минуту ее терзать , толкаться в ее анус, — чтобы ты этим сладким местечком хотела как следует. Чтобы горела тут; чтобы желала до боли, чтобы извивалась и просила взять тебя сюда и освободить от скопившегося желания. Чем громче твои крики и сильнее твое желание, тем Эван лучше слышит тебя. Думаешь, твои стоны оставят его равнодушным? Думаешь, он не почувствует, как твое лоно жаждет его член? Еще как почувствует. Но пусть пеняет на себя, он сам отказался от такой сладкой рыбки, как ты!
Диана уже не слышала его.
Ей казалось, что этот коварный хитрец наполнил ее тело вместо крови драконьим ядом, и желание разгорается в ней сильнее с каждым его толчком. Она металась, кричала, отчаянно напрягаясь, но лишь плотнее сжимала его член и получала еще большую порцию сладких мучений. От ее жалких стонов звенел воздух, сладким потом возбуждения пропахла вся постель.
Лоно ее,
Эван слышал ее, в этом она не сомневалась. Ей казалось, что она ощущает на себе его горящий взгляд, на своем раскрытом теле, на дырочке, принимающей член его брата. Она тряслась, как в лихорадке, умоляя его взять ее, вогнать в ее тело член ан всю длину, и позволить ей кончить, но ответа не получала.
Самая сладкая пытка продолжалась бесконечно. Девушка изнемогла и уже почти не кричала, жадно ловя воздух горячими губами, и только тогда Лео, искусный палач, сжалился над ней. Его рука снова легла на ее лоно, пальцы хищно и сильно погрузились в трепещущую глубину, а большой палец потеребил напряженный клитор. И лишь тогда Диана кончила, с криком и рычанием, выдыхая многочисленные спазмы, выкручивающие ее тело нескончаемым потоком наслаждения.
***
Когда Эван остался с Ирной наедине, женщина с видом победительницы приблизилась к нему и со вздохом удовлетворения опустилась перед ним на колени, обнимая его ноги.
Глаза ее горели хищными огоньками.
— Ты мой, князь, — произнесла она, торжествуя. — А я твоя. Только твоя. Никто больше меня не достоин.
Эти слова неприятно царапнули слух Эвана.
— Никто тебя не достоин? — глухо повторил он. — Что же в тебе такого, что ты думаешь, что стоишь так дорого?..
— А разве не стою? — промурлыкала Ирина, нисколько не смущенная вопросом Эвана. — Разве нет? Разве ты нашел кого-то, кто лучше меня? Разве ты забыл меня? Нет; я же вижу, как жадно горят твои глаза. Если б я не была тебе нужна, разве ты бы пустил меня в свой дом? Нет. Я читаю в твоем сердце, князь, как в раскрытой книге. Я умнее многих самок, если не самая умная. Я достойна тебя, князь. Не сомневайся! И я пришла не просто так.
— А зачем же ты пришла? — с интересом спросил Эван.
Ирина с жаром обняла его колени:
— Князь, — самым пленительным голосом, на который только была способна, произнесла она, — я долго думала и решила: ты — самый сильный дракон в нашем мире! Твоей семье удалось спрятать сердце дракона, а ты его долгое время отстаиваешь у своих врагов, не позволяешь им его похитить. А я — самая умная и сильная самка. Князь, какое мы могли бы оставить потомство?! Сильное и смелое… они, наши дети, властвовали бы надо всеми драконами в мире! Возьми меня своей княгиней, Эван! Клянусь тебе: каждую весну я стану возвращаться из моря в твой дом!
— Моя мать не покидала отца, — машинально ответил Эван. — И всю жизнь в этом доме прожила.
Ирина поморщилась.
— Не сравнивай нас никогда! — ревниво ответила она. — Кто знает, почему она не отвечала зову природы…
— Может, потому, что любила моего отца? — насмешливо ответил Эван.
Отчего-то радость встречи погасла. Может, оттого, что Ирина не кинулась ему на шею, не подарила ни единого поцелуя. Она — такая близкая, такая покорная, вернувшаяся к нему сама, — все равно оставалась далекой, холодной и чужой. Она притворялась, что покорна; Эван даже мог бы оценить ее старания, потому что видел — она изо всех сил старается перекроить свою природу и смотреть ласковей, да только…