Полюби меня

– Развод, Катя, Борис подал на развод, – тихо глотаю слезы и сжимаю стакан с водой, содержимое которого расплескивается в моих дрожащих руках. – Как мне жить дальше?

Хоть я и знала, что все к этому идет, но все равно оказалась не готова. Боль вперемешку с отчаянием струится по венам и отравляет все мое существо. Мужа я до сих пор безумно люблю.

Подруга присаживается рядом со мной и обнимает за плечи с тихим вздохом:

– Аня, ты справишься, тебе придется. Мужчины, они все такие, лгут и изменяют. –

Катя сочувственно проводит ладонью по моей спине и стирает тыльной стороной ладони слезы с моей щеки. – Твой Борис просто хорошо умел дурить тебе голову, вот ты и расслабилась.

Мотаю головой в разные стороны. Как бы ни было больно, не могу согласиться с Катей: не все мужчины лгуны и изменщики. И даже Борис не такой. Ведь так бывает, что мужчина просто запутался?

– Я его люблю. У нас же был идеальный брак. Как такое могло случиться? – я не сдерживаюсь у нее на груди, рыдаю во всю силу.

– Был, а потом у его молоденькой стажерки тест показал две полоски, – усмехнулась Катя. – Идеально.

– Это была просто ошибка, случайный секс в командировке. Борис выпил, и она сама ему себя предложила. Он не виноват.

– Ты хоть сама себя слышишь? – начала заводиться подруга. – Она предложила, Борис не виноват? Это он тебе такое сказал?

Бессильно киваю головой и отклоняюсь от нее:

– Но он не может бросить ребенка, Катя. Это же невинный малыш, он не может расти без отца, понимаешь? – с жаром отвечаю ей.

Так ведь действительно нельзя, несмотря на всю кошмарность ситуации с изменой и любовницей. Ребенок действительно не виноват и отвечать за ошибки своей разлучницы-мамаши и моего мужа он не должен. Малыш должен быть счастлив и расти в семье.

– Аня, ты дура. Непроходимая, – покачала головой подруга. – Да он гулял у тебя за спиной, другой ребенка заделал, а ты его оправдываешь.

– Но он, Катя, он… – слезы опять катятся градом, и я прижимаю салфетку ко рту, чтобы заглушить рыдания.

– Он козел и изменщик, Аня. Точка, – обрубает подруга.

Нет, нет и нет. Борис не такой, не может оказаться таким. Все, что произошло с нами – ошибка и дурной сон.

– Как я теперь без него? – поднимаю на подругу заплаканные глаза.

– Как все, Аня. Будешь жить дальше. Но уже без розовых очков.

– Я не смогу без Бориса, – шепчу еле слышно, и голова вместе с плечами опускается вниз.

Не смогу.

Как же я люблю своего мужа! Он мой самый родной, самый близкий. Пять лет вместе, а мне кажется, время пролетело, как одно мгновение. Вот только я бегала к нему на свидания на третьем курсе, Борис таскал мне любимые фрезии, запах которых постоянно стоял в комнате общежития, потому что свежие букеты появлялись через день. Все соседки мне завидовали. Такой жених – высокий, красивый, влюбленный. Каждая хотела его себе, но Борис выбрал меня. И я была самой счастливой в этом мире целых пять лет.

В моих планах было подарить мужу малыша с такими же голубыми глазами и ямочками на щечках, как у него. Но эту мечту у меня украла какая-то малолетка, которая не постеснялась прыгнуть в постель к чужому мужчине.

Не посмотрела ни на что, разрушила и мою жизнь до основания.

– Сможешь, Аня, – Катя тряхнула меня за плечи, – я буду рядом.

– Спасибо, – я неловко посмотрела ей в глаза. Кроме лучшей подруги, у меня никого в этом мире не осталось. Мама умерла, отца я даже не знала. Самым главным человеком в моей жизни был Борис, но теперь и его не будет.

– Ну и чтобы ты не провела очередную ночь в рыданиях, сегодня ты идешь со мной, – Катя решительно поднялась на ноги и уперла руки в бока. Ее глаза превратились в две щелки, и нога нервно зашлепала по полу в заношенном тапке. – Хватит киснуть.

– Нет, я не могу, – хлопаю я глазами и шмыгаю красным носом.

Да что она не видит? Куда я пойду в таком состоянии? Лицо зареванное, на голове воронье гнездо, а руки и тело дрожат в нервном припадке. Да от меня люди шарахаться будут.

– Можешь, Аня, – подруга кивает и начинает хмуро осматривать меня с ног до головы.

Я неловко поправляю на себе простой халатик и сжимаю ткань на груди. Последний месяц это моя вечерняя униформа. Пришла с работы, накинула на себя, прихватила ведерко с мороженым или очередной кусок пирога, которых на моей кухне теперь слишком много из-за привычки готовить, когда нервничаю. И вперед на продавленный диван, к пачке носовых платочков и компьютеру, жесткий диск которого забит до отказа фотографиями и видео с Борисом. Все, что осталось от нашего счастливого брака.

И когда я стала такой жалкой?

– С этим придется что-то сделать, – она отбрасывает прядь идеальных светлых волос с плеча и задумчиво смотрит сначала на меня, потом в сторону моего шкафа. – Платье я вечером привезу с собой и туфли тоже. Ты только белье красивое надень.

– Белье? Это еще зачем? – я поплотнее запахнула халат и шмыгнула носом.

– Аня, – вздохнула Катя и закатила глаза к потолку, – когда на женщине дорогое белье, она и чувствует себя дорого.

– Тебе виднее, – нервно усмехаюсь я.

– Вот только без ханжества. То, что я эскортница, здесь ни при чем, – она поправляет на себе сидящее по фигуре черное платье с внушительным декольте. – Заеду в восемь. И хватит рыдать, пока еще никто не умер.

– А куда мы пойдем? – на всякий случай осторожно уточняю я.

– Туда, где ты сможешь увидеть мужчин без прикрас, малышка, – Катя подхватывает свою сумочку, целует мою зареванную щеку и оставляет в одиночестве.

Входная дверь хлопает, и я остаюсь наедине со своими мыслями.

Оглядываюсь по сторонам своей унылой тесной малогабаритной двушки, доставшейся от мамы, куда я вернулась после расставания с мужем. Ничего общего с нашей шикарной квартирой в самом центре Москвы, которую я обустраивала как семейное гнездо, она не имеет. Обоям на стенах лет двадцать, в некоторых местах они уже успели выцвести и отойти от стен. Лакированная мебель еще времен дефицита тускло поблескивает и местами вздулась от влаги, линолеум пожелтел и растрескался, а в ванной назойливо капает кран, не давая ночами уснуть.