Полюби меня
Шрифт:
Она захотела свободы, и я ей ее дам. Пусть попросит драконов – ее жизнь будет спасена. Так лучше всего. Потому что иначе... Иначе два пути, и в любом из них меня ждет бездна.
Либо я не поверю ей и просто задушу в объятиях... Я б овладел ею... в последний раз, отчаянно, чтоб выпить до дна эту ее странную, смелую, отчаянную душу. Я б не жалел ее, как раньше, не берег каждым прикосновением... Я б жадно пил ее поцелуями, терзал объятьями, брал со всей страстью, без нежности, до дна. А потом задушил бы с последним ее стоном...
Либо поверю... Даже зная, что обманут
Бездна. И там, и там – бездна.
Пусть живет. Без меня.
Найдет того, к кому привяжется. Или драконы отправят ее обратно.
Когда дверь за ней закрылась, мне захотелось умереть. Сию секунду. Не когда драконы проведают про похищение и покарают. Не через пять лет, когда пресловутый инстинкт охватит меня во второй ипостаси. Прямо сейчас. Немедленно. Казалось, у меня вырвали душу, и я корчусь пустой, без сердца и души. Впрочем, таким ведь я и был большую часть жизни. Сложно назвать душой то, что живет жаждой мести и планами правления.
Несколько мгновений я смотрел в закрытую дверь. Хотелось кинуться за ней — то ли, чтобы свернуть тонкую шею, то ли чтоб упасть на колени и просить прощения за все. Знал, что никогда не сделаю ни того, ни другого. Моя пытка будет медленной, разъедающей.
Раздался стук в дверь и вошел Термин — один из моих лучших магов, приближенное лицо, много лет помогавший в шпионской деятельности. В серых глазах под копной светлых волос стоял вопрос.
— Ваше величество… — робко начал он. — Прикажете установить слежку за терри Таей?
Словно выныривая из какого-то другого, плоского мира, я задумчиво посмотрел на него. Слежку… Хочу ли я знать, что с ней, чем она занимается? Сердцу хотелось знать. Но выдержу ли я это знание… В голове встала картинка, как Тая плачет от того, как я поступил с ней, а здоровенный, весьма в ее вкусе, оборотень-волк утешает, гладит ее по голове. Смеет ее касаться! Отводит с лица упавшие волосы и влажно, нежно целует. Выдержу ли я такое знание? Не отправлюсь ли тут же стереть обоих в порошок… Мне и так больше всего хотелось вживую содрать шкуру с этого волка.
— Последите до наших границ. Обеспечьте им безопасный проход до них, — ответил я наконец. — Потом пусть идут, куда хотят. Постоянного наблюдения не требуется. Просто обеспечьте безопасность.
Неожиданно на душе как-то расправилось. По крайней мере, еще несколько дней ей ничего не будет грозить. На моих землях ее никто не тронет.
Термин кивнул и вышел. А я сложил руки на груди и опять уставился в одну точку. Невыносимо. Просто разрывает изнутри. Сколько я выдержу? Но неожиданно мое внимание привлек запах.
Я почти успел привыкнуть к нему. Пока Тая была рядом, переносить присутствие собаки было легко. Но сейчас отвратительная вонь ударила в ноздри, как будто я проснулся. Запах шел из-за двери, из ее кабинета, где она уединялась в недолгие дни, проведенные в замке.
Я рывком распахнул дверь. Черное зеркало у стола — зачем оно ей
Грэй… вспомнилось мне. Она назвала его Грэй. Звучное, сильное имя. И хотела, чтоб щенок вырос в большую собаку. И я хотел этого… Сделать ей приятно, исполнить ее глупую детскую мечту. Даже готов был терпеть вонь. Она возилась со щенком, потом пахла им, и запах не казался отвратительным. Тая! Моя Тая украшала все, преображала, делала другим!
Я на мгновение отвернулся от плачущей напуганной служанки и скулящего щенка — у меня самого на глаза выступили слезы.
Эта мелкая тварь будет скучать по ней. Никогда не признает другого хозяина, хоть и станет принимать пищу и заботу из других рук. Тая не знала, что у этой породы была интересная особенность. Они запечатлевают первого, кого увидят, после того, как их оторвали от матери. Щенок приехал в коробке, ее не открывали до тех пор, пока не принесли ко мне в спальню. Тая должна была быть первой, кого он увидит. Так и произошло… Мне стало даже жалко вонючую тварь. Мы оба остались… без части себя. Большей части.
— Дай мне его, — сказал я служанке. Девушка всхлипнула и крепче прижала к себе животное.
— Ваше величество… не убивайте его, пожалуйста! — почти как щенок, заскулила Маирон. — Я … унесу его далеко отсюда, вы никогда больше его не увидите!
— Дай его сюда! — повторил я, и усмехнулся. — Пока не убью.
И в этот момент щенок перестал скулить, завозился на руках у служанки, прося, чтобы его спустили на пол. Я проник в его разум — удивительно, но это существо не боялось. Щенок впитывал страх служанки, скулил, но сам не испытывал передо мной страха, хоть и ощущал мою ненависть к ему подобным.
— Отпусти его и дай подойти ко мне. Сама уходи, — сказал я. Девушка неуверенно спустила щенка на пол, и тот побежал ко мне, как будто собирался что-то сказать. А Маирон, оглядываясь и размазывая по лицу слезы, вышла.
Я поднял щенка за шкирку, еще плохо понимая, что хочу сделать. То ли убить память о ней… То ли коснуться того, что она любит. Щенок покорно замер, когда я посмотрел на его морду со смешным черным пятном вокруг глаза.
…А ведь если не вспоминать, что запах, как у псов, то не так уж и воняет, подумалось мне…
В разуме щенка по-прежнему не было страха. Там была Тая. Как будто он специально показывал мне ее: верни мне хозяйку… Вот Тая впервые берет его на руки, а его заливает покой, благодарность и любовь. Вот Тая гладит его, играет с ним в мячик. Да уж… щенку тоже было дано так мало счастья с ней. Мне снова стало его жаль. А в коричневых глазах я увидел мольбу: вернешь ее, я хочу ее…?
— Я тоже, — как дурак, произнес я вслух. И перехватил щенка, взял на руки. Он щенок неожиданно извернулся, и лизнул меня в щеку. Стало противно, но не так, чтобы до смерти. Не так, чтобы до смерти щенка.