Полюби меня такой
Шрифт:
— Спасибо.
Благодарно улыбаюсь.
— Так тебя всего лишь надо было задобрить сладким, чтобы ты улыбнулась, а не кидалась зверем на людей?
— Она же не отравлена?
Выгибаю выразительную бровку.
— Если не доверяешь мне, не ешь…
Задержав лишь на секунду на нём свой взгляд, я развернула обертку шоколадки, взяла целиком плитку в руки и стала её жадно надкусывать. Глядя на меня, Герман разразился своим бархатистым смехом с небольшой хрипотцой.
— Не поделишься?
Кивает на плитку шоколадки.
—
— Действительно… He поспоришь, тебе…
Театрально закатив глаза с саркастичной ухмылкой, отломала маленький кусочек шоколада и поднесла к его губам.
— Попробуй…
Герман немного приоткрыл рот и очень пристально принялся наблюдать за моими действиями, я также не отводила от него светящихся глаз, покормив Германа кусочком шоколадки, изящно своим пальчиком вытерла уголок его губ, на которых осталось немного размазанной шоколадки.
— Вкусно?
— Вкусно…
Все также молча, продолжая смотреть друг другу в глаза, Герман решил заговорить первым.
— Знаешь, а ведь ты совсем другая, когда не капризничаешь и корчишь из себя непонятно что.
— Какая?
Шепчу.
— Милая… Трогательная… Настоящая…
— Ты думаешь я всегда была такой эгоисткой? He всегда.
Обречённо вздыхаю и кладу шоколадку на скамейку. Конечно не всегда…. Опускаю глаза на свое колечко и прокручиваю его пару секунд, будто снова окунаясь в прошлое. Почему я стала такой? Потому что в один момент все резко изменилось, когда из жизни ушла бабушка. Именно она воспитывала меня пока мама и отец выстраивали свою карьеру. Именно тогда я точно знала, что в этом мире был человек который меня любил, а потом её не стало… И словно не стало меня…
— Поделишься?
— Разве тебе это интересно?
— Расскажи мне… Кто на самом деле такая Ульяна Соболевская, я тебя выслушаю…
Не знаю почему, но именно сейчас мне хотелось излить свою душу, рассказать то, о чем я так долго молчала и глушила все в себе. Эта ноющая боль всегда была со мной, она не уходила, и я решилась…
— Я не родилась с золотой ложкой в руках, как тебе могло показаться, до одиннадцати лет я жила с бабушкой, в обычной, простой маленькой деревушке, она была единственным человеком который меня любил и понимал.
Герман сидел и внимательно слушал как я раскрывала перед ним свою душу, а мне становилось легче. Я даже и не заметила как по моим щекам уже скатывались тоненькими ручейками слёзы, об упоминании такого родного человека.
— Потом, все резко переменилось, бабушка умерла, я переехала к родителям, которым кстати говоря до меня не было абсолютно никакого дела. Они вечно пропадали на работе, все старались заработать все деньги мира. А я была одна…
Стараюсь говорить максимально спокойно, но не получается, слышу как трясется мой голос. Руки судорожно дрожат. Горькая обида душит меня, не давая сделать ни единого глотка такого необходимого кислорода.
— Одна?
— Ну
Утираю ладошкой слёзы и сильнее укутываюсь в куртку Германа.
— Что потом?
— Потом я выросла, благодаря успешной карьере родителей я могла себе позволить все что только пожелаю, я ни в чем не нуждалась, но вот их внимание и любовь, это разве купишь за деньги? Даже если отдашь все что у тебя есть?
— Не купишь..
Повисла гробовая тишина, каждый был в своих мыслях. He понимала… Как? Как я сейчас раскрылась перед чужим человеком? Для чего? Зачем ему это все нужно было слушать? Сейчас я показала перед ним свою слабость. Глупая…
— Почему уехал твой жених и оставил тебя одну?
Герман быстро переводит тему, наверняка видя как тяжело мне дались эти откровения.
— Появились какие-то срочные дела, а что?
— Какие бы не были срочные дела, вот так просто взять и оставить свою невесту здесь одну, в компании не совсем трезвых парней…
Конечно в его словах была доля правды, Игорь даже не подумал как я доберусь до дома, как я останусь здесь одна. Как буду себя чувствовать практически в чужой компании.
— Ты не думала что у него может быть просто кто-то есть?
Я разговаривала с ним совершенно спокойно, но слыша то, о чем я уже неоднократно догадывалась, меня брало бешенство. Даже если и так, это совершенно не его дело. Я будто вышла из какого-то гипноза, подскочила и стала говорить С ним на повышенных тонах.
— Тебя моя личная жизнь не касается! И вообще, как я знаю, у тебя есть невеста. Вот и иди к ней, наверняка тебя уже с собаками ищет.
Герман встал и медленно приблизился ко мне, глядя в глаза, одной рукой он заправил мой выбившийся локон за ушко.
— Ревнуешь?
Я смотрю в его лазурные как самый глубокий океан глаза и не знаю что ему ответить… Ревную? Нет конечно! Не могу я его ревновать! Что за бред вообще?!
— Кого? Тебяяя? С чего вдруг?!! Да ты, наглый, напыщенный, самоуверенный выскочка, который о себе ну уж очень высокого мнения!
— Ты недалеко ушла. Самовлюбленная стерва!
Секунда… Одна секунда которая медленно сменяет другую… Мы молчим… А потом…
— Хватит с меня.
Глаза Германа сверкнули диким желанием, одним рывком, как зверь, он ухватил меня за руку и притянул к своей каменной груди. Тону в его океанах. Он схватил меня в свои объятия и впечатал в рядом стоящее дерево, а потом, зажав тонкие запястья в железном захвате над головой, впился диким поцелуем в мои губы. Германа охватила безумная страсть… Он жалил меня обжигающими, жадными, горячими поцелуями… А я мучительно сгорала в его неимоверной власти. Чередуя поцелуи с маленькими укусами он принялся дико терзать мою нижнюю губу до крови.