Полюби дважды
Шрифт:
Джессика изящно присела в реверансе, и он поклонился в ответ. В тот самый момент на лестнице появились монахини, возбужденно переговариваясь, и Джессика быстро проскользнула мимо Лукаса к Джозефу, который накинул ей на плечи темный бархатный плащ.
— Ох, Джозеф, — тихо сказала она, — у тебя не найдется мудрых слов, которые подбодрят меня перед Этим испытанием?
— Пожалуй, найдутся, — задумчиво произнес он.
— И что же ты скажешь мне? — прошептала она. Он шутливо погрозил ей пальцем.
— Помни, веди себя достойно и… будь настороже.
Он одарил ее своей беззубой доброй улыбкой, и у Джессики
Уже наступили сумерки, и Джессике казалось, что она слышит пение соловья, устроившегося высоко в ветвях старого дуба. Беспокойство утихло. Этот вечер, которого она так давно ждала и к которому так тщательно готовилась, нужен был ей для того, чтобы…
Вдруг она явственно услышала скрип окна. О да, она знала, что ей не удастся уйти из дома незаметно. Эти маленькие чудовища только и ждут подходящего момента, чтобы насолить ей, да еще на глазах у всех.
— Сестра Марта! Сестра Марта! — послышалось сверху. Это был голос Пипа.
Изобразив на лице улыбку, Джессика повернулась и посмотрела наверх, на окно спальни Пипа, и поразилась, увидев в каждом окне мальчиков. Лица шалунов озаряли радостные улыбки.
— В честь сестры Марты — ура! — во всю мощь своих легких прокричал Пип, подавая знак друзьям.
— Ура! Ура! Ура! — раздалось из окон верхнего этажа.
— Я присоединяюсь к ним, — прошептал Лукас на ухо девушке.
— Спасибо, — краснея, ответила Джессика. — Они — настоящие ангелочки, — прошептала она, садясь в экипажей.
По дороге в Хэйг-хаус она почти успокоилась. Лукас был предельно вежлив и внимателен, он показывал ей интересные места, мимо которых они проезжали, и Джессика забыла про свои страхи. Лукас, улыбаясь, рассказал, как дулась Элли, которой пока не разрешалось танцевать на балу, — ее считали совсем девочкой, и она обиделась. В остальном все было хорошо.
Проехав через реку по старому мосту, они оказались на монастырской дороге и вскоре попали в вереницу экипажей, спешащих на бал в Хэйг-хаус.
— А вот и дом Руперта, — сказал Лукас, и Джессика высунулась в окошко экипажа, чтобы увидеть достопримечательное сооружение, о котором слышала, что оно едва ли не самое знаменитое и старинное в округе.
Дом возвышался на крутом холме, у подножия которого текла река, и в сумерках окна его светились, словно огни маяка.
При виде этого великолепного дома все опасения Джессики вновь ожили, и она нервно вздрогнула. Лукас наклонился к девушке и успокаивающе погладил ее по руке.
— Я уверен, — произнес он, — что ты станешь королевой бала.
Его улыбка была теплой и ободряющей. Шло время, танцы продолжались. Джессика пока не стала королевой бала, но к моменту первого перерыва испытывала легкое головокружение от сознания своего успеха. Партнеры, правда, не осаждали ее, но их было достаточно, чтобы она устала, и теперь с удовольствием переводила дух, наблюдая за бойким деревенским танцем, который вел хозяин дома.
Девушка сидела между матерью Лукаса и Анной Ренкин, своими наставницами и постоянными спутницами в течение последних двух недель, которые сопровождали девушку сегодня на ее первом в жизни
Анна наклонилась к девушке.
— Ты знаешь, Джесс, что эти розы названы в честь Беллы? — спросила она, указывая на огромную вазу, полную благоухающих цветов.
Джессика обвела взглядом бальную залу. Стены от пола до потолка были задрапированы белым атласом, создававшим контрастный фон для букетов ярко-малиновых роз. Всюду сновали ливрейные лакеи, одетые в ярко-малиновые сюртуки и белые атласные панталоны. На головах у них красовались пышные 6е-лые напудренные парики.
— Это новый сорт роз, который вывел сам Руперт, — продолжала Анна. — Он обожает заниматься Этим делом.
Джессика понимала, что Анна проверяет ее умение вести легкую светскую беседу, поэтому, улыбаясь, ответила:
— Как это мило…
Больше ничего она сказать не могла, хотя прекрасно сознавала, что от нее ждут соответствующего восторга и, разумеется, похвалы хозяйке. Однако все, что она думала о Белле, вряд ли понравилось бы ее покровительницам, и Джессика промолчала. Говорить можно было только о Руперте.
— Но, — судорожно ища вдохновения, продолжила она, — меня это не удивляет. Белла, должно быть, очень счастлива, что имеет такого преданного и любящего мужа.
Обе компаньонки Джессики улыбнулись, довольные ее ответом, и вернулись к прерванному разговору о беременности старшей дочери Анны. Джессика не возражала — она знала, что светские разговоры нужны для знакомства и поддержания беседы с посторонними, друзья же, как всегда, вольны сплетничать, или говорить о собственных делах, или даже не обращать внимания друг на друга. Это не должно никого беспокоить и тем более обижать.
Эта мысль заставила ее поднять взгляд на галерею, где Лукас провел большую часть сегодняшнего вечера. На этот раз его там не оказалось. О, если бы только он появился в бальной зале, она была бы готова съесть Эти розы Беллы вместе с шипами и таким дурманящим сладким запахом. Сегодня он танцевал только один танец, и это был вальс, которым они с Беллой открыли бал.
О нет, Джессика, разумеется, не ожидала, что он будет ухаживать за ней. Мать Лукаса предупредила ее, что джентльмен не должен танцевать с одной дамой более двух раз за один вечер. Но ведь мог же Лукас попросить ее хотя бы на один танец? Возможно, он не заметил, что она одета не в какое-нибудь поношенное платье, а в настоящее творение самой модной лондонской портнихи, подол которого к тому же монахини украсили чудесной вышивкой — белой виноградной лозой…
Сестры так волновались, когда готовили это платье и одевали Джессику на бал. Она знала, с каким нетерпением они ждут ее возвращения и рассказа обо всем, что происходило на балу, особенно же жаждут услышать, о чем она разговаривала с лордом Дандасом. Они потребуют передать им буквально каждое его слово. Ведь сестра Эльвира и сестра Долорес были такими романтичными! И они явно путали Лукаса с благородным принцем. Ха! Они бы пережили настоящее потрясение и разочарование, если бы узнали о том, что Лукас целовался с Беллой. Правда, они бы пережили такой же восторг, узнай, что Лукас целовал и ее.