Полюби дважды
Шрифт:
Джессика довольно долго простояла, глядя в пустое пространство, а потом вдруг нахмурилась, вспомнив о том, как в «Черном лебеде» ее вдруг посетило ощущение, будто она побывала в таверне, будучи совсем юной девушкой. Что же она тогда почувствовала? Страх, панический ужас… Но она сразу успокоилась, когда Лукас покинул компанию своих друзей и подошел к ней.
Что за странные воспоминания? И воспоминания ли это? Если да, то с какой стати ей вспомнился Лукас, а не родной отец?
Потаскуха. Нет, это неправда, такого быть не может. Даже потеряв
Порядочная девушка. Ее взгляд невольно упал на низкий кухонный стол. В порыве неосознанного гнева Джессика схватила кастрюлю с длинной ручкой, которая стояла на столе, и швырнула ее об пол.
В соседней комнате две монахини в черных одеждах прислушивались к грохоту кастрюль и горшков, доносящемуся из кухни. Выразительные брови сестры Долорес время от времени поднимались, а тонкие губы сестры Эльвиры изгибались в благодушной улыбке.
— Джессика уже не та девушка, которая приехала сюда три дня назад, — промолвила сестра Долорес.
— О да, — согласилась с ней сестра Эльвира. — Думаю, со временем от сестры Марты ничего не останется.
Сестра Долорес, подперев подбородок ладонью, устремила взгляд в пространство.
— А что ты думаешь о лорде Дандасе?
— Он мне понравился, — не задумываясь, ответила сестра Эльвира. — Кажется, он искренне заинтересовался нашими делами.
— Довольно странно, что он так легко согласился подписать с нами договор об аренде, — сказала сестра Долорес. — Тебе не кажется, что ехал он к нам с твердым намерением выселить нас из Хокс-хилла?
В засиявших вдруг глазах сестры Эльвиры мелькнул озорной огонек.
— О, в этом я ничуть не сомневалась. Он хотел выставить нас за дверь, и немедленно.
Сестра Долорес повернулась к Эльвире, и ее темные брови недоуменно поползли вверх.
— Что же тогда заставило его изменить это решение?
— Разве не понятно? Конечно, милосердный Господь, а также…
— А также… — не выдержав, перебила Эльвиру сестра Долорес.
— Ну… мы же воззвали к совести этого бедняжки… — напомнила ей сестра Эльвира. — Очень уж мощный союз — милосердный Господь и чистая совесть. Кому, как не нам, лучше других это известно?
— М-м-м… А тебе не кажется, что это все-таки имеет отношение к Джессике? — задумчиво спросила сестра Долорес.
— Ну, разумеется, кое-какое отношение имеет, — согласилась с ней сестра Эльвира. — Но я не уверена, что лорд Дандас это сознает.
Сестра Эльвира, задумавшись, умолкла, но вдруг, прикрыв рот ладонью, тихонько хихикнула.
— Пока Джессика ничего не помнит, ему придется снова и снова ухаживать за ней. Ему придется все начинать сначала.
Сестра Долорес, не веря собственным ушам, уставилась на подругу.
— У тебя слишком живое воображение, сестра Эльвира, — прошептала она.
— Держу пари, что я права! — азартно заявила сестра Эльвира.
— Но ты же слышала, что сказала Джессика, — напомнила ей сестра Долорес. — Лорд Дандас считает, что она пыталась
— Да, слышала, я же не глухая, — согласно кивнула сестра Эльвира, — но я и не слепая, иногда стоит поверить собственным глазам.
Сестра Долорес в замешательстве смотрела на нее. Она знала, что у сестры Эльвиры имелся большой опыт жизни в миру и она разбиралась в замысловатых и неисповедимых путях, по которым эта жизнь шествовала, так что спорить с подругой сестра Долорес и не собиралась.
— Три против одного, что летом мы здесь сыграем свадьбу. Ну как, по рукам? — предложила сестра Эльвира своей не сведущей в жизни подруге.
От неожиданности сестра Долорес так и застыла на месте.
— Думаю, ты сошла с ума… — пролепетала она.
— Помилосердствуй, сестра Долорес, ведь мы держим пари на ириски, А это не грех, — заверила ее сестра Эльвира. — К тому же это не впервые. Уверяю тебя, мать-настоятельница никогда об этом не узнает. Кто ей об атом расскажет?
— Да я вовсе не об атом, — совсем смутилась сестра Долорес. — Джессике лорд Дандас явно не нравится… Разве ты не заметила? Это ведь так очевидно.
Из кухни донесся звон разбитого стекла.
Сестра Эльвира наклонилась к сестре Долорес так, что они едва не стукнулись лбами.
— Четыре к одному, — прошептала она.
— Ты плохо на меня влияешь, — так же тихо ответила сестра Долорес.
— Ириски из патоки, — искушала сестра Эльвира, беззастенчиво играя на одной из немногих слабостей сестры Долорес.
— Те, которыми тебя снабжает твой племянник? — уточнила сестра Долорес.
— Ага, те самые, — подтвердила ее подруга.
— А с меня ты что потребуешь? — спросила сестра Долорес.
— Засахаренные сливы, которые твоя племянница присылает тебе ко дню рождения, — пронзительным шепотом сообщила сестра Эльвира.
Сестра Долорес задумалась, но вскоре неуверенную улыбку сменило расчетливое выражение лица.
— Идет, — согласно кивнула она.
6
Как только Лукас увидел, что Джессика вошла в дом, он развернул коляску и отправился восвояси. Он совершенно не обращал внимания на то, что творилось вокруг, — все его мысли занимала Джессика.
Она потеряла память. Когда монахини сообщили ему об этом, он не поверил. Вернее, не захотел верить. Он не скрывал своих подозрений и расспрашивал монашек со всей тщательностью. Они не видели никаких противоречий в истории Джессики, а ему эти противоречия просто бросались в глаза. Но не мог же он рассказать монахиням, как Джесс таяла в его объятиях, как будто и не было долгих лет, проведенных в разлуке. Он решил немедленно встретиться с ней и поговорить начистоту. С этой целью он прямо из Хокс-хилла направился в Челфорд, надеясь найти Джессику в конторе мистера Ремпеля, однако нашел он ее в «Черном лебеде», и разговор получился совсем не такой, какого он ждал. Точнее, совсем не получился.