Полынья
Шрифт:
Нажав на травящий клапан, как на гашетку, он выпустил длиннющую струю пузырей, почти весь запас, и бросился с водной кручи, прорываясь через ее заслон. Неизвестно, прорвался б он или нет, если б ему не помог второй удар, грянувший из-за спины. Кручу срезало, как ножом, вода всосала со свистом. Он упал в раскачивание каких-то волн, смутно понимая, что если не задержится здесь, то ему конец. Однако автомат в нем сработал мгновенно: он поймал воздух и каким-то чудовищным маневрированием во всплесках притормозил. Давление воды, пенившейся вокруг фланца рубахи, ослабло. Он проскочил под пласт и, слыша, как наполняется костюм,
11
"Шторм" лежал под ним.
Пароход был деревянный, с ледовыми укреплениями, с корпусом из сосны, не дающей химического соединения с водой. А по этой обшивке шла металлическая, из нержавеющей стали. Красивы были поручни из сплава меди и латуни, медью обиты трапы. Хороша была и рубка с выпуклой грудью, от борта до борта, в просветах толстых, отливавших серебром стекол. Но лучше всего были мачты: сосновые стволы, набранные из слоев, отполированных, на клею. Такой ствол не гниет в воде, только темнеет, становясь крепче. Ясно проступала палуба в разлиновке узких, прошпаклеванных варом и привинченных медью досок. Все на палубе лежит на месте: и то, что закреплено, н то, что набросано. Даже женское платье, окрутившее проволоку на корме. Как будто не в воде висит - удивительное дело - не шелохнется. Эта нижняя вода с погасшим электричеством светила хуже, чем на отмели, и казались непонятными увеличение и желтый свет, окружавший корабль. Впрочем, не было смысла ломать голову над тем, что уже не представляло загадки.
Пароход под ним. Точнее рассчитать приземления невозможно.
Сейчас он спустится.
В этот момент раздался голос водолаза на телефоне.
– Жора, - сказал Ковшеваров полувопросительно.
– Нет, - ответил Суденко.
Это был код, шифровка по-узбекски: если есть пароход, значит, "нет".
– Добро, - произнес Ковшеваров, и в телефоне стало слышно, как он с облегчением вздохнул.
– Ну, Жорка!
– признался он.
– Ты так спускался, что я чуть не описался.
– Юрка сухой?
Тут встрял Ильин.
– Жора, если "нет", если "нет"... век буду... сволочь буду...
– понес он тарабарщину.
– Отступи на шаг... Гриша!
– Слушаю.
– Сейчас я продиктую. Бери карандаш.
– Ты на "нет"?
– Сейчас я сяду на "нет" - н начнем.
– Понял, хорошо.
Старшина стравил воздух для прямолинейного спуска. Видя, что приближаются мачты, расставил ноги, чтоб принять удар палубы. Видел дерюжку, как будто сухую, прямо на половичок... и каким-то образом промахнулся.
Всплыв опять, держа в голове угол отклонения, он строже отрегулировал прямую (в этой стоячей воде можно было передвигаться, пригребая с боков), нажал на клапан и, когда увидел, что мачты близко, сильно стравил воздух еще, хотя мог ушибиться, и... опять съехал мимо корабля, как будто по какой-то округлой стене. Не успел вовремя убрать вес, врезался в грунт, чуть не перевернулся. Обалдев от того, что произошло, он пощупал землю. Он стоял на морском дне, держал в руке настоящий камень - это несомненно. Значит, зрение не виновато.
Опять поразила полная неподвижность вещей на пароходе: дерюжка лежала на месте, платье не качалось, батометры (научные приборы для взятия проб воды) висели без движения. А ведь эти приборы, полые внутри,
– Диктуй, - сказал тот.
– Гриша, как я?
– Не понял.
– Задай вопрос, что-нибудь.
– С какой девчонкой виделся в последний раз?
– Поглубже, Гриша, - пристыдил его старшина.
– Сожми желе.
– Кончай, в баржу полезем, - ответил тот.
– Или голодняком обратно идти?
– Отступи...
Теперь oн спускался медленно и, как только поскользнулся, пнул ногой то, что его отклоняло. Ощущение возникло такое, что пнул в железо. Попал во что-то, а во что? Что-то прозрачное, оранжевое, круглое. Не поддалось, не вогнулось. Что это может быть?
Может быть, сфера?
Сфера - воздух? Вряд ли. Под таким давлением воздух давно бы стал водой.
Сфера - стекло? Фантазия.
Сфера - газ? Откуда ей здесь быть, газовой сфере? Неужели море сотворяет газ? Что же получается? "Шторм" приземлился на нем? Спуск корабля в газовом шаре... А как он забрался туда?
Какая-то ерунда.
Почувствовал холод в левой руке и пошевелил пальцами. Казалось, рука распухает, раздувается, как бревно. Присмотрелся против фонаря: из костюма выходили пузырьки... Порвана рукавица! Теперь, если случайно поднимешь руку, костюм выстрелит, как духовое ружье. Надо плотнее завязать кисть. Перевязывая ремешки, он боялся выронить часы, переживал из-за боли, которую не привык терпеть, и мучился тем, что время уходило. Пузырьки перестали выходить. Наверное, искололи рыбы.
Хорошо, что заметил вовремя.
Оплывая вокруг "Шторма", выбрал за центр симметрии трубу, архитектурно красивую, с серпом и молотом на красной полосе. Труба была открыта, он не видел в ней воды. Это доказывало, что пароход попал в сферу до затопления. Впрочем, вода могла испариться... Что же получается? Везде сухо, ничто не пострадало, запускай винты и плыви. Только надо вначале в пароход залезть. Все законопачено, нигде не просунешь пальца. Да, игрушечка есть, поставлена, да не взять!..
Нe так-то просто было представить объем оболочки. Выяснил, что сфера не идеальный шар. Она расплющена морем и вытянута по диаметральной линии. Над рубкой какое-то вздутие вроде головы. И толщина оболочки убывает к корме. Буквы названия над винтом проступали очень близко. Посреди названия трещина, и еще несколько нитеобразных трещин. Не похоже, что корабль разбит, но трещины вызвали подозрение.
Опустился на грунт, решив осмотреть корпус.
Рядом что-то зашевелилось, вылезло, всплыло. Что-то зобатое, па ходулеобразных ногах, с отростком на голове, напоминающим антенну. Не то зверь, не то рыба - какое-то неведомое существо. Даже не проплыло, а протекло медленными пульсирующими движениями. К иллюминатору подплыло еще одно, больше похожее на рыбу, плоское, с дышащими боками, где у них, глубоководных рыбок, находятся органы чувств, которыми они узнают об остальных обитателях все: где кто находится, ест или просто дышит. Увеличение обезобразило ее, превратив в какое-то чудовище, с ртом вместо головы. Со всех сторон подплывали такие вот странные рыбки, каких он никогда не видел.