Полярный капитан
Шрифт:
«Да, так дело не пойдет»– подумал я. «Ох уж эти соседи, подливают масла в огонь». Я вышел к реке и сразу же пришел в себя, в таких местах отдыхает душа, птицы, дикая природа, горы, я вылил на себя пару ведер с водой, лучше уж так.
Чистое русло реки у домов не редко помогало мне сосредоточиться даже на самых мелких и незначительных деталях. Широко расползлась река вдоль всей Вирмы, или же Вирма так бесцеремонно расположилась вдоль реки. Беломорье звало куда то вдаль. Сумской Посад заводил новые песни и стихи. Эта вода очищает сознание, переплыть на другой берег порой было трудно даже летом, стопы глубоко уходили в ил, растительность вокруг не была надежной.
Готовясь к свиданию, я выбрал лучшее, что казалось по мне, перед тем как выйти, присел и облокотился на стену, белый потолок, большое окно и розовые лучи пронизывали всю комнату.
В те послевоенные годы я видел чудо во всем, и все считал чудом. Так и было: необесцененное, сохраненное, и навеки сожженное заживо в сердцах.
Глава 2. 1919. А в глубинах моря вечная тишина
«Присутствие духа было его
основной чертой,
его рука крошила сталь.
Душа была чиста,
а цели человечны»
Воспоминание 2.1. 1915. Рокс. О мировой
Однажды после войны я случайно встретился с другом окоп. Его седые волосы непреклонно выглядывали сквозь старенькую баржу. Я стоял в тихом месте, облокотившись на стальные колонны, и ждал отплытия. Чьи-то твердые шаги ступали на борт, этот утвержденный последовательный шаг невозможно забыть. Меня всегда отбрасывает в воспоминания. Ночью в лесу мы наступали из засады, нас было 12, вернулось двое, Рокс тащил меня по земле, после стрельбы, только жизнь кажется важной и так обесценивается одновременно. Ничего не слышно, звенит гул в ушах так, что перекрывает перепонки, везде блики пролетающих пуль. В глазах, то мутнеет, то чернеет, то троится, не различаешь своих и манергейцев. Не знаю, чем я заслужил пощаду Рокса, мы стояли друг за друга, в такие секунды бездумно спасаешь то, что дорого. Он шагал так же, как и на поле боя, последовательно и бесшумно. Рокс любил действовать в одиночку, его разведка была под ответственностью судьбы, а удача была ему и вовсе не нужна. Слышались крики и жестокие тона в гоноре, он продолжал тащить меня до ближайшей, заезженной танками, землянке. Место укрытия, место спасения, но только не место жизни, там я и должен был погибнуть. Поутру природа утихла и Рокс вытащим меня из-под земли.
–ну что приятель, пойдем дальше? – он посмотрел на меня и немного почистил лицо.
–меня уже не залатать, иди, я останусь здесь, в земле тепло, – с ухмылкой, но решительно сказал я.
–согрелся что-ли? Найдем, кто согреет тебя по настоящему, когда выберемся отсюда. – Мрачно и серьезно произнес Рокс.
Он посмотрел на меня, как на смысл жизни. Откуда в нем столько веры и сил? Это было последнее, что сказал он, пока волок меня к нашим. Мы остановились у рощи, он спрятал меня в кустах и отошел к ручью. Собирать воду было опасно, легче умереть от обезвоживания, чем достать пару капель воды и неважно какой. Где то в тайне я надеялся, что он не вернется за мной и доберется, по привычке, в одиночку. Боль того часа заложена далеко в подсознании, мы вытащили пулю, промытым в ручье, ножом. Я зажевал несколько кусочков ткани и защемил меж зубами древесную кору. Рокс же волок мое тело до победного.
Меня госпитализировали
Наш крейсер разорвали на части, многих взяли в плен, я и Колчак предпринимали попытки обговорить условия, но ничего не было ясно. Каждый раз это заканчивалось избиением или решеткой в земле. В темноте я вспоминал Лию. С ней я обретал мир в разгар войны. Она напоминала мне о покое и уюте. Ее кожа, ее волосы, все это было ни с чем несравнимо из того, что я видел за всю жизнь.
Мое желание. Мой мир. Она, будто, жила в моем сердце. Я хотел вернуться, чтобы только увидеть Лию.
Мои чувства были неприкасаемы даже для меня. Как она дотянулась до них?
Это было невозможно.
В итоге, мы выиграли войну, но не мир.
После окончания войны Микадо разрешил пленным офицерам возвращаться в Россию. Вскоре я вернулся в Петербург.
Воспоминание 2.2. 1919. Возвращение. Ледокол
Случайная встреча бывших Поморцев на Ледоколе напомнила мне все наши жестокие, с кровью отбитые сражения. После войны все кажется неважным, я был просто рад видеть его на борту.
–ну что, приятель, – басисто заговорил Рокс,– хаха, бросаешься на поиски?
–мне нужно в речпорт до выходных. Говорят, будет собрание, надо уже отправляться в путь.
–на месте тебе не сидится, встретился, быть может, с миссис Матисен – снова смеясь, сказал мой напарник.
–миссис Матисен… – я задумался.
Он хлопнул меня по плечу, – в наших жизнях хватит места для всех, особенно для суповских дамочек на перронах, они еще и торгуют, ммм, ты бы видео чем!– Рокс отвел язык в сторону и растерянно посмотрел глазами вниз.
Я засмеялся и непреклонно покачал головой.
–Рокс, нам предстоит проплыть на этом Ледоколе вместе до Диксона, ты же еще помнишь?
–Значит, выпьем, приятель! Он также вальяжно пошагал в сторону пышной буфетчицы.
Собрание мореходов продлилось недолго, закончилось на распределении ролей буксиров и морских судов, было составлено расписание для всего что надо и не надо, лишь бы не сойти с ума на пароходе, спасая своих и раскалывая льды. Я взял все, что мне было нужно, радушно попрощался с Роксом и пообщался с коллегами.
Глава 3. 1899. На Шпицберген с белыми медведями. Шведы
Шпицбергенская градусная экспедиция. «Бакан» и «Ледокол №2».
Были обозначены все цели и пункт нашего прибытия, обеспечить нормальную работу важнейших арктических портов: Мурманска, Архангельска, Диксона – в западном районе Арктики и Тикси. Проведение – в восточном секторе Арктики. Создать ледокольную проводку судов по трассе Северного морского пути, а также союзных конвоев в зимнее время в Белое море. Ну и, конечно же, усилить оперативное поступление информации о погодных и ледовых условий в арктических морях для военного и транспортного флотов.