Полярная звезда

Фырат Мехтап

Я не знала, в каком состоянии Сенем.

Вчера вечером я выпрямила волосы, чтобы не возиться с ними утром. Но сколько ни расчесывала их, мне не удавалось придать им нужную форму, поэтому я отбросила их в сторону и заплела косу. Когда покончила с испуганными взглядами в зеркало, то подняла сумку с пола и двинулась к Сенем. Вчера вечером, перед тем как лечь спать, она пришла ко мне в комнату и стала говорить о том, как рада школе. Она очень быстро увлекалась, и это вызывало у меня беспокойство.

Когда я потянулась к дверной ручке, дверь распахнулась мне навстречу, и

я ударилась головой.

– Ты готова?

Я потерла лоб, а Сенем вышла из комнаты, не обратив на меня никакого внимания.

– Детка, открывай дверь медленнее!

Когда я подошла к зеркалу, чтобы посмотреть, не покраснел ли лоб, Сенем последовала за мной. Мы встретились взглядами в зеркале, и я увидела, что она странно смотрит на меня.

– Только не говори, что ты собираешься в школу в таком виде.

Я не поняла, что выражал тон ее голоса. Любопытство? Недоумение? Презрение?

– Что со мной не так? – спросила я, сцепив руки.

Я старалась не обижаться, но хотела показать, что расстроена. Сенем проигнорировала это и, положив руки на талию, осмотрела меня с головы до ног.

– Ты с ума сошла, Ниса? Ну завяжи уже две косы, если хочешь выглядеть как ребенок. Мы идем в частную школу, детка, а не в детский сад!

Она не понимала, что причиняет боль, оценивая мою внешность.

– Мне так комфортно. – Я пожала плечами и направилась к двери.

Сенем опередила меня и стянула сумку с моего плеча. Она усадила меня на табурет перед зеркалом.

– Я собираюсь уложить твои волосы, – сообщила она, начав расплетать косу.

Для меня не имело значения, как я выгляжу, я не хотела опоздать в школу в первый же день.

– Сенем, мы опоздаем, – сказала я, вставая.

Из-за косы волосы опять завились.

Я посмотрела на Сенем в надежде, что она успокоится, и только теперь поняла, что подруга выглядит иначе, чем обычно. Первое, что бросилось в глаза, – косметика на ее лице. Я никогда не видела ее накрашенной, потому что Сенем никогда не нуждалась в этом. Ее лицо напоминало кожу младенца. Ее светлые густые волосы завивались. Теперь, в своем новом образе, она выглядела частью нового мира.

– Ты красишься?

Сенем продолжила попытки уложить мои волосы.

– Возможно, да.

Она не отрицала этого, но мне было интересно, когда она успела купить всю эту косметику.

– Когда ты успела купить все это?

Госпожа Эсма тратила на нас обеих поровну. Я не покупала косметику, поэтому меня удивило то, что у Сенем она есть.

– Мне могли это подарить.

Ее ответ подействовал мне на нервы, и я подумала, что такое поведение ей совсем не идет.

– Сенем! – Даже когда я прикрикнула на нее, подруга продолжила рыться в ящиках перед зеркалом, не обратив на меня внимания. Когда она взяла маленькую кисть и коробочку с румянами, я поняла, что она хочет сделать, и отступила назад.

– Давай и тебе наложим румяна, – сказала Сенем, и я отодвинулась дальше. Я не хотела этой ерунды, не хотела, чтобы люди судили обо мне по внешности. – Мне так хочется, – настаивала она, приближаясь ко мне с косметикой в руках. – Мы собираемся в школу, Ниса. Подумай

о людях там и дай привести тебя в порядок.

Это становилось раздражающим, все ее мысли о школе ограничивались желанием выглядеть там хорошо. Реальная жизнь была другой. Частная школа ничем не отличалась от обычной, но Сенем упорно не хотела этого видеть.

Я не смогла сдержать слез. Мне стало обидно, что лучшая подруга оценивает меня по внешности, а не по внутреннему миру. Должно быть, Сенем поняла, какую ошибку совершила, потому что она снова подошла ко мне с кистью и палеткой в руках.

– Только немного румян, – ласково попросила она, но это не уменьшило моей обиды.

Я не стала возражать и позволила подруге сделать это, но Сенем, закончив с румянами, достала из ящика что-то еще.

– Давай и ресницы накрасим.

– Я могу сделать это сама.

Мой голос прозвучал довольно строго, я взяла тушь в руки и встала перед зеркалом. Пока я неуклюже красила ресницы, Сенем открыла шкаф и начала рыться в нем.

– Надень это, когда закончишь. Тебе очень пойдет.

Бросив на кровать красный кардиган, она вышла из комнаты. То, что Сенем оставила меня одну, пошло на пользу. Я почувствовала некоторое облегчение. Что это с ней? Навязчивое поведение, недовольство… Казалось, что Сенем превращается в кого-то, кого я не знаю, и быстро втягивается в эту причудливую жизнь. Может быть, было слишком рано думать об этом, может быть, я бредила, не знаю. В конце концов, это была наша первая неделя здесь. Но я не могла избавиться от подобных мыслей.

Накрасить ресницы так и не получилось, и я в раздражении бросила тушь в ящик. Первый день в новой школе не должен был начаться таким нелепым образом. Если бы мы пошли учиться в обычную среднюю школу, то всей этой ерунды не случилось бы сегодня утром. Почему я не смогла возразить? Очевидно, я чувствовала, что в долгу перед Сенем. Только благодаря ей я получила эту жизнь.

Я надела кардиган, который Сенем бросила на кровать, потому что не хотела ее обидеть. Поскольку только начался февраль, я взяла с собой пальто. Когда я вышла из комнаты и направилась к лестнице, до ушей донесся веселый смех Зехры. Я спустилась вниз, держась за перила. Зехра убирала со стола завтрак, а госпожа Эсма помогала ей. Я тепло поприветствовала их и направилась к двери. Госпожа Эсма подошла ко мне и, расцеловав в щеки, пожелала удачи. Что ж, она мне понадобится.

Когда увидела Орхана, чистящего бассейн в саду, несмотря на холодную погоду, я помахала ему и двинулась к машине. Дядя Деврим сидел рядом с Седатом, и я заняла место сзади, рядом с Сенем. Дядя Деврим сообщил, что Седат сначала отвезет нас в школу, а затем доставит его в больницу. Между мной и Сенем царило молчание, и я не собиралась ничего с этим делать. Не хотела говорить с ней после нелепостей, что она устроила.

Когда мы подъехали к школе, Седат остановил машину и вышел. Он открыл нашу дверь, но я сказала ему, что в этом нет необходимости, и попросила больше так не делать. Я чувствовала себя отвратительно из-за того, что он прислуживал мне. Мы ничем не отличались друг от друга.