Полярная звезда

Фырат Мехтап

Я вытерла каплю на щеке тыльной стороной ладони и отвернулась.

– У меня здесь нет никаких дел. Приятного общения. Вы и без меня можете нахваливать эту семью, госпожа Севда, – добавила я, а затем направилась к двери и вышла из кабинета. Я помчалась по коридору, рыдания сменились тихими всхлипами, слезы лились из глаз. Я запыхалась, горло горело.

– Ниса!

Единственное, в чем я сейчас нуждалась, – это в одиночестве, и голос внутри меня говорил, что в будущем у меня его будет предостаточно.

«Эгоизм – это не жить так, как хочется жить самому, а заставлять других жить так, как хочется жить самому», – сказал

Оскар Уайльд.

Так ли это на самом деле? Потому ли, что человек эгоистичное существо, он не мог сдаться, или потому, что страх одиночества вонзился в его сердце, как нож? Я не могла принять решение. Все, о чем я могла думать – это о том, что я ни о чем не могу думать сейчас.

Моя жизнь походит на лоскутное одеяло. И шрамы останутся со мной навсегда. Неважно, насколько сильна эта связь, это всего лишь заплатка на большой ране, которая не закрывается, напоминает о себе и болит каждый раз, когда я смотрю на нее.

Я не хотела вести себя как эгоистка, но у меня не было выбора. Я не могла ничего добиться, постоянно плакала, повторяя: «Ниса, успокойся. Еще ничего не закончилось. Надежда еще есть».

Может быть, надежда и была, но, похоже, в данный момент я не ощущала ее.

Я знала, что разрушаю себя и, что самое главное, разрушаю Сенем тем, что делаю. Я искала любую возможность сбежать от нее в течение следующих дней. Когда мы находились в комнате, я постоянно отводила взгляд, а когда мне это не удавалось, выходила и не возвращалась, пока подруга не засыпала. Я хотела бы быть с Сенем и поддерживать ее вместо того, чтобы избегать, но не могла. Что-то мешало мне. Но чем больше я отстранялась от Сенем, тем сильнее она стремилась ко мне. Госпожа Севда была права. Мне не следовало мешать ей. И в то же время я не могла сказать, что ей нужно уйти, потому что мы были так близки. «Иди и будь счастлива со своей новой семьей».

У меня не хватало смелости сказать эти слова.

Прошло пять дней с тех пор, как состоялся тот ужасный разговор в кабинете госпожи Севды. Теперь она все больше говорила об удочерении Сенем, и семья Алтун еще несколько раз посетила детский дом. Так я увидела господина Деврима, которого не смогла увидеть в тот день. Он казался таким же милым, как и его жена, и, пока Сенем болтала с ними, я заметила в их глазах кое-что, чего раньше не видела. Надежду и желание стать счастливыми. Я была слишком слаба, чтобы порадоваться за них.

Меньше всего мне хотелось оставаться вдали от своей лучшей подруги во время каникул, и это делало происходящее сейчас еще более ужасным. Всего несколько недель назад мы строили планы совместного похода по магазинам, а теперь все рухнуло. Хотя мой разум не принимал эту ситуацию, она была правдой. Эта семья хотела забрать у меня человека, которого я ценила больше всего. Они хотели забрать у меня того замечательного друга, который был моей поддержкой и опорой долгие годы, который вытирал мои слезы, который шел на любые жертвы, чтобы заставить меня улыбаться.

Помню, однажды мы играли в шарады с другими маленькими детьми, чтобы развеселить девочку, которая только что приехала в детский дом. Из-за того, что я не понимала движений, которые она показывала, Сенем выругалась перед ребятами и госпожой Севдой, а потом прошептала: «Ты не слышала». Она была совершенно особенной. Она пережила свою боль. Или притворялась, что пережила. Я верила, что Сенем принесет радость

всюду, куда пойдет. Хоть я часто называла ее глупой, она была такой мудрой… Даже когда слишком много мечтала и уходила в свои грезы, мне нравилось ее счастливое состояние Поллианны [4] . Я же скорее напоминала ее холодную тетю, которую Поллианна старалась сделать счастливой. Было очень трудно оторваться от Сенем, когда мы так дополняли друг друга.

4

Поллианна Уинтер – героиня одноименного романа Элинор Портер, одиннадцатилетняя девочка, которая умеет во всем видеть хорошее.

Поднявшись со стула, я выключила компьютер. Я несколько часов провела в компьютерном классе, пытаясь убить время и отвлечься от праздных мыслей. Единственное, что позволяло мне сбежать от Сенем – это домашнее задание, полученное на каникулы. Когда я взглянула на часы на стене, то поняла, что уже за полночь. На каникулах большинство моих сверстников, как и я, предпочитали допоздна не спать, но, узнав, что я подолгу засиживаюсь за компьютером, госпожа Севда запретила бы мне так делать.

Собрав тетради и книги, я надела куртку и вышла в коридор. Но возвращаться к себе в комнату не хотелось. Мне нужно было прогуляться и отвлечься от мыслей.

Когда я вышла в сад, ночной холод немного привел меня в чувство. Прохладная погода иногда оказывала успокаивающее действие. В саду корпуса, где жил Мустафа, вечером было многолюднее, чем обычно. Не только из-за каникул, но и из-за того, что мальчики – более неугомонные, чем мы, девочки, – не уставали играть в мяч на улице даже в такую погоду.

Прогуливаясь по саду, я встретилась взглядом с Мустафой, который сидел под беседкой. Он вновь нарушил правила и проник на нашу территорию, но на этот раз я не сердилась на него. К тому же у меня накопилось так много вопросов, которые я хотела задать. Мустафы не было несколько дней. Я видела его лишь украдкой, когда он возвращался в приют. Я не знала, где он проводит время и чем занимается, ведь в последнее время мы почти не общались.

Крепче сжав книги, я подошла к беседке и села рядом с ним. Придя в сад девочек, Мустафа не ограничился нарушением одного правила. Как всегда, он не расставался с сигаретой. Когда я оказалась рядом с ним, он снова затянулся и выдохнул дым мне в лицо. Я попыталась прогнать ужасный запах руками, но мне не удалось, и его это развеселило.

– Ты отвратителен, – упрекнула я, и Мустафа снова затянулся, а затем бросил окурок на землю.

Когда он ответил: «Ты тоже, вредина», – я поняла, что между нами нет никаких проблем, несмотря на дни молчания. То, что он назвал меня врединой, определенно значило, что между нами все в порядке.

– Вовсе нет.

Скривив губы, как маленький ребенок, я попыталась возразить, но Мустафа подтолкнул меня плечом к другому краю скамейки.

– Так и есть.

Я думала, что он начнет мне хамить, учитывая последний наш диалог, но Мустафа вел себя так, как будто ничего не произошло.

– Ты, конечно, права. Ведь это я уже несколько дней хожу как в воду опущенный.

Мало того, что он удобно расположился на скамейке, так он еще и подшучивал надо мной в такой непринужденной манере, что я не могла не рассердиться. Как и Сенем, я тоже не давала ему спуску.