Полярная станция “Зебра”
Шрифт:
Пока подбежал ещё кто-то от жилого дома, пока то да се – наконец мы сообразили, что Фландерса и Брайса уже нет в живых. Так вот он, Нейсби, сломя голову ринулся обратно к камбузу. Сунулся было в дверь, а двери-то уже и не видно, сплошная стена пламени. Я бросился на него, когда он пробегал мимо меня, и сбил его с ног, он свалился и ударился головой об лед… Джереми взглянул на Нейсби. – Прости, Джонни, но ты был тогда не в себе. Нейсби потер бороду и устало улыбнулся.
– Я и сейчас ещё не в себе. Но, ей-богу, ты прав…
– Потом подбежал капитан Фолсом вместе
Потом они с Фостером обмотали головы мокрыми одеялами и бросились внутрь.
Через пару секунд капитан Фолсом появился снова, таща Гранта. В жизни такого не видел: они горели, как факелы. Не знаю, что случилось с Фостером, но он уже оттуда не вернулся. А тут обвалились крыши дома, где жил майор Холлиуэлл, и у камбуза. Никто бы не смог остаться живым возле этих домов. Кроме того, к этому времени майор Холлиуэлл со своими парнями и Фландерс с Брайсом в столовой уже наверняка погибли. Доктор Джолли говорит, что они не очень страдали – скорее всего, задохнулись ещё до того, как до них дошел огонь.
– Ну, хорошо, – медленно проговорил я. – Пожалуй, я получил ясную картину этого страшного события. Значит, к дому майора Холлиуэлла нельзя было подобраться никак?
– Ближе чем на пятнадцать футов подойти бы никому не удалось, резко ответил Нейсби.
– А что произошло потом?
– А потом за дело взялся я, старина, – проговорил Джолли. Конечно, многого я не мог сделать, но все же постарался помочь пострадавшим. Мы подождали, пока пожар немного поутихнет, а когда стало ясно, что цистерны с горючим больше рваться не будут, пробрались в жилой дом, и там я сделал, что мог. Киннерд, несмотря на сильные ожоги, проявил себя как первоклассный помощник. Мы уложили самых тяжелых. Грант был в шоковом состоянии, боюсь, уже тогда он был безнадежен. И… Ну, пожалуй, это все, что мы можем вам рассказать.
– Запасов пищи у вас не было?
– Ничего не было, старина. Греться тоже было нечем, остались только лампы Колмана в трех домиках. Для питья мы ухитрились растопить немного льда. Я велел всем укутаться чем только можно и лечь, чтобы экономить тепло и силы.
– Значит, вам досталось больше всех, обратился я к Киннерду.
– Приходилось расходовать энергию на то, чтобы каждые пару часов передавать сигналы SOS.
– Не только мне, – ответил Киннерд. – Я тут не самый морозоустойчивый.
Доктор Джолли потребовал, чтобы все, кто в состоянии, по очереди передавали эти SOS. Это нетрудно. Позывные передавались автоматически, так что главное было надеть наушники и слушать. Если приходила какая-то депеша, я тут же молнией мчался на метеопост. Вот с оператором в Бодо связался
Дежурили ещё доктор Джолли и Нейсби, так что не так уж все было плохо.
Хассард тоже включился в дело чуть позднее: первое время после пожара он плохо видел.
– Вы все время были за старшего, доктор Джолли? – спросил я.
– О Господи, нет, конечно! Первые двадцать четыре часа, пока капитан Фолсом находился в шоковом состоянии. А потом он немного опомнился и принял командование на себя. Я же только лекарь, старина. А ходить в начальниках и вообще быть крутым парнем – нет, старина, честно говоря, на такое дело я не гожусь.
– Ну, что ж, могу сказать откровенно: вы действовали чертовски здорово, – я окинул взглядом собравшихся. – Многие из вас обязаны жизнью именно доктору Джолли, который сумел оказать вам быструю и квалифицированную помощь в самой неблагоприятной обстановке… Ну, ладно, это все.
Конечно, вспоминать все это было не слишком приятно. Боюсь, мы так и не сумели толком узнать, как начался пожар, чтобы с этим разобраться, нужна Божия милость, как говорят в таких случаях страховые компании. Что касается вас, Хьюсон, я уверен, что вас никак нельзя обвинить в небрежности и неосторожности и что ваша теория скорее всего верна. Да, цена страшно велика – и тем не менее мы получили урок: никогда не размещать склад горючего ближе чем в сотне ярдов от лагеря.
Беседа закончилась. Джолли заторопился в медпункт, не слишком скрывая радость от того, что ему единственному из медиков удалось остаться целым и невредимым. Впереди его ждала серьезная работа: поменять повязки, осмотреть Бенсона, сделать рентгеноснимок лодыжки Забринского и проверить состояние других больных.
Я отправился в свою каюту, открыл чемодан, достал небольшой бумажник, снова запер чемодан и двинулся в каюту Свенсона. Кстати, он улыбался сейчас куда реже, чем тогда, в Шотландии, когда мы с ним познакомились. Когда я, постучавшись, вошел, он взглянул на меня и сказал безо всяких предисловий: – Если тех двоих, что остались в лагере, можно как-то перенести на корабль, я бы хотел сделать это как можно скорее. Чем скорее мы окажемся в Шотландии, в пределах действия закона, тем легче у меня будет на душе. Я предупреждал, что ваше расследование ни к чему не приведет. Одному Богу известно, когда и на кого из нас будет совершено ещё одно нападение.
Господи, да вы сами подумайте, Карпентер: среди нас разгуливает убийца!
– У меня есть три возражения, заметил я. – Во-первых, никому больше нападение не грозит, это почти наверняка. Во-вторых, закону, как вы его назвали, этим делом заниматься не позволят. И в-третьих, сегодняшняя встреча кое-какую пользу все же принесла. Трех человек можно исключить из числа подозреваемых.
– Должно быть, я что-то упустил, а вы нет.
– Не в этом дело. Я просто знаю то, что неизвестно вам. знаю, что в лаборатории под половицей спрятано около сорока элементов «Найф», все они в отличном состоянии, но ими уже пользовались.