Полярис
Шрифт:
Я передала управление Белль и неспешно вернулась в кают-компанию, к Алексу. Конечно, это шутка: Белль почти полностью управляла полетом. Я была нужна лишь на тот случай, если произойдет нечто непредвиденное.
Я не очень-то стремилась домой, предпочитая оставаться подальше от Окраины и чувствовать себя в безопасности. Будь у меня возможность, я бы выбрала старомодный длительный полет. Внутри металлического кокона мне ничто не угрожало. Я даже подумывала о том, не остаться ли на Сакракуре, несмотря на метели, землетрясения и йохо. Приближающихся йохо, по крайней мере, можно было
Алекс сидел в кресле, знакомясь с очередной порцией информации о Мадлен Инглиш.
– Мадлен не оставила аватара, – сказал он, постукивая по дисплею. – Она была рядовым пилотом с необходимым опытом.
– «С необходимым опытом» – значит лучший в своем роде, – ответила я. – Обычно это означает, что пилот всегда достигал цели с минимумом проблем, ни разу не потеряв людей или груза.
К тому времени Мэдди пилотировала корабли разведки уже шесть лет. Четверо ее биографов отмечали, что у Мэдди было несколько любовников, в том числе автор бестселлеров Бруно Шефер. Она родилась в Какатаре и рано увлеклась космонавтикой. В жизнеописаниях приводились слова отца Мэдди: ее спасли любовь к сверхсветовым кораблям и вмешательство Гарта Уркварта. «Иначе она встала бы на путь преступлений», – замечал он, и в этой шутке явно была доля правды.
Во время сражения с «немыми» Мэдди пилотировала «Найтхоук Т-17» и получила лицензию пилота сверхсветовых кораблей в двадцать три года. Добиться этого в таком молодом возрасте удавалось лишь немногим.
Алекс показал мне ее фотографии – в форме, в вечернем платье, в тренировочном костюме (судя по всему, она была помешана на фитнесе). Мэдди на пляже, Мэдди возле различных памятников – у Ниагарского водопада, у башни в Инкате, у Великой стены. Мэдди в шляпке и платье, Мэдди в кабине своего «Т-17». А дальше – групповые снимки с пассажирами после прихода в разведку, фото с Урквартом, с Бруно Шефером во время рекламной кампании его книги и с Джессом Тальяферро на каком-то банкете.
Замуж она так и не вышла.
Обычно, говоря о «Полярисе», имели в виду шестерку – Даннингера и Мендосу, Уркварта, Боланда, Уайт и Класснера. Но, подозреваю, каждый невольно вспоминал Мэдди – единственную среди них, так и не сумевшую до конца удовлетворить свои амбиции.
– Что ты о ней думаешь? – спросил Алекс.
Ответить было несложно.
– Безупречная биография. Видимо, в разведке считали так же, раз доверили ей жизни шестерых самых знаменитых людей Конфедерации.
Алекс смотрел на фотографию Мэдди в форме: коротко подстриженные светлые волосы, удивительные голубые глаза, бьющая ключом энергия.
– Она уничтожила эсминец «немых», – сказала я. – Когда пилотировала истребитель.
– Знаю. – Алекс покачал головой. – Не хотелось бы мне крутить с ней шашни.
– Смотря что ты имеешь в виду.
– Все вы, женщины, одинаковы, – вздохнул он. – Думаете, будто мы постоянно озабочены.
– Кто, я?
До прыжка оставалось еще почти восемь часов. По расчетам, от дома нас отделяли четверо с половиной суток полета. Мы еще немного посидели и поговорили, а потом я решила, что на сегодня с меня достаточно. Я взяла в постель ридер, но заснула через пятнадцать минут после того, как легла.
Не
Потом я осознала, что слышу звук двигателей, причем такой, какой бывает в последние мгновения перед прыжком.
Искины не совершают прыжков самостоятельно. Повернув голову, я взглянула на часы. Мы вернулись к корабельному, то есть андикварскому, времени. Пятнадцать часов сорок пять минут: для меня, однако, это была середина ночи. До запланированного перехода оставалось два часа.
– Белль, в чем дело? – поинтересовалась я.
– Не знаю, Чейз. – Она появилась в изножье моей кровати, в своей рабочей форме «Белль-Мари».
– Задержи прыжок.
– Похоже, модуль перемещения мне не подчиняется.
Имелись в виду квантовые двигатели, которые все разгонялись. Им еще не хватало заряда, чтобы достичь Окраины, но ничто не мешало им зашвырнуть нас невесть куда. Выбор был не слишком широкий.
– Попробуй еще раз, Белль. Задержи прыжок.
– Прости, Чейз, но я не могу этого сделать.
К тому времени я уже выбралась из спального мешка и метнулась в коридор. Отчаянно заколотив в дверь Алекса, я ворвалась в его каюту. Он проснулся не сразу.
– Сейчас будет прыжок, – сказала я. – Подъем!
– Что? – Он перевернулся на бок, пытаясь взглянуть на часы. – Почему так скоро? Разве еще не слишком рано?
Я буквально чувствовала, как напрягаются переборки.
– Держись за что-нибудь! – крикнула я.
Потом свет померк. Квантовые прыжки сопровождаются внезапной перегрузкой, которая длится лишь несколько секунд. Этого, однако, достаточно, чтобы причинить серьезные травмы, если прыжок застигает тебя врасплох. Послышался вопль Алекса. Меня отшвырнуло к шкафу. Перед глазами вспыхнули звезды, и я ощутила знакомое покалывание, которым сопровождается переход между двумя отдаленными точками.
Свет снова стал ярким.
Алекса выбросило из койки. Ругаясь, он поднялся и потребовал объяснить, что, собственно, происходит.
– Пока не знаю, – ответила я. – Ты цел?
– За меня не беспокойся, – бросил он. – Кость срастется за несколько дней.
Я вскарабкалась на мостик:
– Что случилось, Белль?
– Точно не знаю, – ответила она. – Похоже, часы идут быстрее обычного.
– И ты была не в курсе?
– Чейз, я не слежу за таймерами. В этом никогда не было необходимости.
У люка появился Алекс.
– Белль, – сказала я, – я должна точно знать, что именно происходит. Пока ты пытаешься это выяснить, открой иллюминаторы. Надо посмотреть, куда мы попали.
Где-то сработали позиционные двигатели, и корабль начал вращаться. Я схватилась за кресло. Алекс потерял равновесие, пошатнулся и свалился бесформенной грудой.
– Белль, – спросила я, – что ты делаешь? Последовали новые толчки. Нос начал подниматься, корабль накренился на правый борт.
– Белль?