Полярис
Шрифт:
Маркус Кирнан опустился на посадочную площадку ровно в семь, в скромном сером «тандерболте» трехлетней давности. Молодые люди, видевшие, как наши вещи сбросили в реку, не смогли как следует рассмотреть скиммер из-за темноты, но говорили, что он был серым.
Я смотрела, как открывается люк кабины и наш гость буквально выпрыгивает наружу. Окинув взглядом ухоженную местность и озеро, он направился к дому по вымощенной кирпичом дорожке.
Вернувшись в гостиную, мы с Идой уселись под картиной художника, о котором я никогда не слышала. Алекс укрылся
Он оказался ниже меня ростом. Вообще-то, я выше многих мужчин, но Кирнан не доставал мне даже до ушей. Этот опрятный и, казалось, законопослушный человек всем своим видом внушал доверие. Я сперва подумала, что мы ошиблись и это вовсе не тот, кого мы ищем. Но потом я вспомнила, как мне понравился маджа.
Кирнан кого-то мне напоминал, но я не могла понять, кого именно. На лице его сияла чистосердечная улыбка. Дружелюбно глядевшие зеленые глаза были посажены чуть шире обычного.
– Добрый вечер, госпожа Патрик, – сказал он. – Очень приятный дом.
Ида протянула руку:
– Спасибо, доктор. Чейз, это доктор Кирнан. Доктор, это Чейз Колпат, моя гостья.
Поклонившись, он улыбнулся и сказал, что ему очень приятно познакомиться сразу с двумя такими красивыми женщинами. Можете представить себе, как я отреагировала на это. И еще мне вспомнилась конференция поклонников «Поляриса». Он точно был там – но на каком мероприятии?
Пожав друг другу руки, мы сели. Ида принесла чай, и Кирнан спросил меня, чем я занимаюсь.
– Я пилот сверхсветовых кораблей, – ответила я, решив, что о моем отношении к антиквариату лучше не упоминать.
– В самом деле? – восхищенно спросил он. – Значит, вы облетели всю Конфедерацию?
Я сразу же поняла, что он переиграл меня, но это мало помогло – я начала перечислять названия всевозможных портов захода, пытаясь произвести на него впечатление. Алекс наверняка ухмылялся за занавеской, но я уже не могла удержаться. А когда Кирнан кивнул и сказал: «Да, я там был. Прекрасные места. Вы видели долину Лоци и Великие водопады?» – я начала понимать, что между нами устанавливается некая связь.
Я вовсе не хочу сказать, что меня сводит с ума каждый молодой мужчина приятной внешности, с которым я сталкиваюсь по жизни. Но в Кирнане действительно было что-то привлекательное – теплый взгляд, обаятельная улыбка, внимание к собеседнику.
– Расскажите про вашу книгу, – сказала Ида, на которую он произвел не меньшее впечатление. Всем своим видом она словно говорила: «Да этот милый юноша просто душка, он не может причинить вреда».
– Я назову ее «Полярис», – ответил он. – Я взял интервью у ста с лишним людей, которые имели отношение к кораблю.
– И у вас есть теория, объясняющая, что с ним случилось? – спросила она.
Кирнан слегка смутился:
– У каждого своя теория, Ида. Вы не против, если я буду называть вас
– Конечно, Маркус.
– На самом деле моя книга – не о том, что произошло.
– А о чем?
– Собственно, я изучал политические и социальные последствия случившегося. Знаете ли вы о том, что за восемь лет, прошедшие после инцидента, военные расходы выросли на двенадцать процентов? О том, что посещаемость религиозных церемоний по всей планете за последующие полгода увеличилась почти на четверть? Двадцать пять процентов от трех миллиардов – это много.
– Несомненно.
– По всей Конфедерации статистика примерно такая же.
– Но это не обязательно связано с «Полярисом», – заметила я.
– Вряд ли стоит сомневаться, Чейз, что все это – реакция на случившееся с «Полярисом». Общественные настроения в тот период сильно изменились: на этот счет есть множество документов. Люди начали запасаться едой и снаряжением, чтобы выжить. Резко выросли продажи личного оружия всех видов, как будто атаку инопланетных обладателей передовых технологий можно отразить с помощью скремблера. – Губы его слегка изогнулись в улыбке, но в ней чувствовалась грусть. – Катастрофа затронула даже «немых», хотя и в меньшей степени. Конечно, некоторые последствия были кратковременными, но и сегодня корабли, покидающие границы исследованного космоса, имеют на борту небольшой арсенал.
Беседа затянулась почти на полтора часа. Наконец Ида извинилась за то, что мы отнимаем у него столько времени: ведь ему наверняка хочется взглянуть на комбинезон.
– Для меня это немалое удовольствие, милые дамы, – ответил он. – Но вообще-то, я хотел бы на него взглянуть, если вы позволите.
Мы встали и направились в кабинет. Алекс должен был наблюдать за оставшейся частью шоу на экране монитора. Если что, он готов был выскочить из соседней комнаты, но пока все вроде было под контролем.
Мы прошли по длинному центральному коридору – Ида впереди, Кирнан сзади. Стены коридора украшали оригиналы картин – в основном пейзажи. Кирнан дважды останавливался, восхищаясь мастерством художников и хваля Иду за ее вкус. Похоже, его осведомленность сразила Иду наповал.
Наконец мы дошли до кабинета, и Ида велела Генри открыть шкаф.
– Вы храните его здесь, в этой комнате? – спросил Кирнан. – Я думал, он в какой-нибудь сокровищнице.
Конечно, он шутил, но в этих словах слышалось вполне серьезное предупреждение: «Он очень ценен. Берегите его. Вокруг столько беспринципных людей».
– О, ему ничто не угрожает, Маркус.
Открыв шкаф, она достала комбинезон – копию, – взяв его за плечи и развернув во всю длину. Комбинезон был темно-синим, цвета ночного моря. На левом плече виднелась нашивка «Поляриса», а правый нагрудный карман украшали выведенные по трафарету белые буквы «ИНГЛИШ».
Кирнан приблизился к комбинезону, словно к реликвии.
– Потрясающе! – проговорил он.
Я ощутила невольный укол вины.
Он дотронулся кончиками пальцев до вышитого имени.