Полярис
Шрифт:
Сейчас, подумала я.
Но нет – корабль снова стал тормозить.
Шлем Алекса коснулся моего.
– Она раздумывает, – сказал он.
Если Мэдди будет тянуть слишком долго и челнок долетит до «Белль», мы погибли.
Алекс оскалился:
– Ты только посмотри!
«Чесапик» все еще преследовал челнок, продолжая приближаться. Скорость его, однако, падала.
– А вдруг она все поняла?
– Размышляет над тем, сумеет ли она протаранить челнок без серьезного вреда для себя.
Я вышла на связь с челноком и произнесла только одно слово, пытаясь выдать свой голос за чужой:
Потом я снова отключила связь.
– Мы здесь, тупая сука! – прокричал Гейб моим голосом. – А ну, покажи, чего ты сто ишь!
Несколько секунд картина не менялась. Челнок изо всех сил набирал высоту. Затем «чесапик» врубил главный двигатель и устремился вперед.
Мэдди знала, что, если она врежется в челнок слишком резко, может случиться взрыв. И все же она увеличивала скорость. Преодолев около шестисот метров в мгновение ока, корабль врезался в челнок, отшвырнув его в сторону. Но и сам «чесапик» отбросило назад. Двигатели челнока взорвались, превратив его в огненный шар.
«Чесапик», беспорядочно крутясь, ушел на восток.
Мы выбрались на поверхность. Алекс мертвой хваткой вцепился в мою руку.
– Что скажешь? – спросил он.
– Не знаю.
Корабль постепенно скрылся во тьме.
Мы ждали.
На месте корабля появилась звезда. Вспыхнув, она ярко сияла около минуты, а потом померкла и исчезла.
Глава 27
Все мы здесь ненадолго. Каждый из нас – всего лишь гость, заглянувший ради чашечки кофе и короткой беседы. А потом – за дверь, да так, чтобы не впустить сырость с улицы.
Марго Чен. Хроники Токсикона
Совершив прыжок в родную систему, мы оказались довольно далеко от цели, и нам пришлось лететь еще около трех дней. Не знаю, как Таб Эверсон узнал о нас, но Белль доложила о приеме его сообщения, когда до Окраины оставалось четырнадцать часов лета.
На этот раз я присмотрелась к нему внимательнее: черная борода, черные глаза. По наружности и манерам – одаренный молодой ученый. Расстояние пока не позволяло вести нормального разговора, и мы прослушали запись.
– Алекс, – сказал он, – рад, что вы вернулись целыми и невредимыми. Нам нужно поговорить. Буду ждать на станции Скайдек. Пожалуйста, ничего не предпринимайте, пока не появится возможность все обсудить. Прошу вас.
Язык, не слишком характерный для молодого человека.
– Он знает, что тайное стало явным, – сказал Алекс.
– Хочешь, чтобы я связалась с Фенном и он обеспечил нам сопровождение?
Алекс читал какой-то роман. Я давно не заставала его за чтением чего-то постороннего, не имеющего отношения к «Полярису».
– Нет, – ответил он. – Вряд ли нам стоит беспокоиться о своей безопасности.
– Почему ты так считаешь?
– Ну, например, он не знает, о чем мы уже сообщили Фенну.
Я пыталась понять, кто такой Эверсон. Мэдди выглядела на двадцать пять лет, и я предположила, что Эверсон тоже летел на «Полярисе». Но кем он был тогда? Я представила, каким станет Эверсон лет через тридцать-сорок, если постареет положенным образом. Однако никто из пассажиров даже отдаленно не напоминал Таба Эверсона. Боланд был симпатичнее, Уркварт – представительнее, Мендоса –
Оставался только…
– Совершенно верно. Это он и есть, – сказал Алекс. Занеся в блокнот несколько фраз, он перечитал написанное, что-то вычеркнул и наконец удовлетворенно кивнул. – Белль, ответ для Эверсона.
– Я готова.
– Господин Эверсон, мы устали и не способны что-то обсуждать сразу после прибытия. Буду рад с вами поговорить, но не на Скайдеке. Приглашаю вас и всех остальных завтра ко мне в офис, ровно к девяти часам. Излишне говорить о том, что, если реакции с вашей стороны не последует, мне придется поступить по своему разумению.
Несмотря на мои опасения, мы отказались от наших поддельных имен и дома в Лиможе, отправившись прямо в Андиквар. Алекс уверял меня, что бояться нечего, но мне казалось, что мы неоправданно рискуем. Тогда он предложил мне переночевать в его доме. Я согласилась и заняла одну из комнат для гостей.
Утром мы не спеша позавтракали. К восьми часам Алекс скрылся где-то в задней части дома, а я сидела в офисе, не в силах на чем-либо сосредоточиться. В девять часов появился скиммер, завис на несколько мгновений и опустился на посадочную площадку.
Из скиммера вышли четверо – Эверсон, еще двое мужчин и женщина.
Обычно я встречала гостей перед домом, но эти вполне могли выстрелить в первого, кого увидят. Поэтому я лишь сообщила Алексу об их прибытии.
Когда я наконец появилась в дверях, он уже разговаривал с гостями. Каждый выглядел лет на двадцать с небольшим. Эверсон рассказывал о «неизбежных трудностях», с которыми они столкнулись, и сожалел о том, что все вышло именно так. Холодно улыбнувшись, Алекс повернулся ко мне.
– Чейз, – сказал он, – позволь представить тебе профессора Мартина Класснера.
Конечно, я понимала, к чему идет дело, но все равно испытала шок. В 1365 году этот человек был умирающим стариком, чей мозг был поражен синдромом Бентвуда: многие сомневались, что он вернется назад живым. Теперь же он стоял передо мной, словно молодой лев, и с любопытством меня разглядывал. Он был выше ростом, чем Класснер на записях с «Поляриса».
Последние несколько недель я тихо ненавидела тех, кто пытался нас убить. Последние несколько дней, после встречи с Мэдди, я привыкала к тому, что вечная молодость – это не сказка. И вот теперь они стояли передо мной – легендарные пассажиры «Поляриса», пропавшие неизвестно куда.
Нэнси Уайт, высокая и грациозная, ничем не напоминала женщину, что очаровывала зрителей своими научными беседами. Из шатенки она превратилась в блондинку и делала большие усилия, чтобы держаться уверенно и непринужденно.
А вот советник Уркварт – некогда один из семи могущественнейших людей планеты. Теперь он стал рыжеволосым и выглядел совсем молодо: трудно было представить, что за обликом стройного юноши скрывается великий человек. Мне не верилось, что этот парень лет двадцати – действительно он. Но дружелюбное выражение на лице юноша унаследовал от человека намного старше себя, от Защитника Страждущих. Правда, перестав быть политиком, он утратил бо льшую часть своих манер. Трудно выглядеть мудрым и авторитетным, имея внешность вчерашнего школьника.