Поляница
Шрифт:
Влада была готова голову дать на отсечение, что препод как-то к этому причастен.
«Он сказал, я все узнаю во вторник, — пробормотала Влада, переворачиваясь на другой бок. — Он сказал… во вторник…».
Вот и он, ее лютый враг. Богатырь. Злодей, разоритель деревень, осквернитель жен и дев. Совсем не такой, как в былинах.
Влада тихо спешилась. Долго же она преследовала лиходея! Держа меч и щит наготове, Влада, легко ступая по мягкой траве, направилась к рассевшемуся посреди поля мужику.
Богатырь
Влада знала, что две недели назад этот, сидящий перед ней бугай, сжег целую деревню, перебил мужчин, старух, детей, а что он сделал с молодыми, красивыми девушками — и молвить страшно. Были на счету у Микулы Селяниновича и другие преступления.
Эх, если бы ей удалось подкрасться! Но добрый конь богатыря — красивое, благородное животное, — громко заржал, предупредив хозяина.
Булатный меч витязя устремился навстречу Владе, но той удалось отразить удар. Воистину богатырский удар. Хоть и могуча поляница, но загремела ее голова, как колокол в столичном граде Китеже.
Богатырь легко для такого роста и веса вскочил и двинулся на Владу. Новый удар был еще страшнее первого, но полянице удалось отклониться, подставив щит. Булат скользнул по булату с громовым лязгом. Меч Микулы Селяниновича вонзился в землю по самую рукоять. Пока богатырь вырывал оружие, Влада умудрилась нанести разящий удар в область живота. Лязгнула кольчуга, лязгнул зубами богатырь, но и бровью не повел. Вырвав меч, Микула нанес третий, решающий удар.
Крикнув, будто раненая стрелою лебедушка, Влада враз вошла по грудь в сыру землю. Богатырь, усмехаясь, подступал, поигрывая в воздухе мечом. Сейчас, сейчас острое лезвие отделит голову Влады от ее тела!
Выглянуло солнце из-за туч, осветив лицо богатыря. Лицо было незнакомым, но Влада со всей отчетливостью поняла, что перед ней — ее отец. Вернее сказать, она это знала.
Отец занес меч.
Влада закричала. Закричала так, как не кричала никогда в жизни.
— Да что с тобой, дочка?!
В темноте Влада уткнулась лицом в знакомо пахнущий шерстяной свитер, рыдая, обхватила маму за плечи.
— Тише, тише, — шептала мама. — Бабушку испугаешь. Дурной сон приснился?
— Да, — слабым, детским голосом отозвалась Влада.
— Ну-ну, не бойся, моя маленькая, — ласково сказала мама, гладя дочь по голове.
И Влада снова стала испуганной крохой, что со страхом выглядывала из-за маминой юбки. Стала всего лишь на мгновение — ей тут же стало стыдно. Она, взрослая девица, студентка, единственная надежда своей семьи, пугает по ночам заработавшуюся маму и больную бабушку…
— Прости, мама, — проговорила Влада, едва разлепляя слипшиеся губы. — Иди, пожалуйста, спать. Мне больше ничего не приснится.
Влада оказалась права: до того,
Во вторник Влада приехала в институт на двадцать минут раньше, чем положено, и, к ее огромному удивлению, вечно опаздывающий Долгов уже ждал ее в аудитории. Они сидел на стуле рядом с кафедрой, вращая в руках голубоватый шар, похожий на игрушку с Эйфелевой башней и идущим снегом. Как только Влада вошла, препод спрятал шар в свой «банный» портфель.
— Закройте поплотнее дверь.
Влада послушно выполнила эту просьбу и уселась напротив.
— Возьмите стул и поставьте его сюда, — сказал Долгов, указывая на место рядом с собой. — Я не собираюсь кричать на всю аудиторию.
Пожав плечами, Влада перетащила стул вплотную к стулу преподавателя.
Впервые она видела Долгова так близко. Голубые глаза, волевой подбородок, слегка — самую малость! — крючковатый нос. Пожалуй, Александра Степановича можно было назвать симпатичным мужчиной. Щеки Влады слегка порозовели что, конечно, не укрылось от глаз препода. Однако он и бровью не повел.
— Послушайте, Речкина, то, что я вам расскажу сейчас, будет главной лекцией в вашей жизни. Но вы мне не поверите, либо сочтете сумасшедшим — и это вполне понятно. Моя реакция, будь я на вашем месте, была бы точно такой. Впрочем, последние события в вашей жизни, — Долгов хрустнул тонкими пальцами. — должны несколько снизить градус вашего неверия.
Александр Степанович говорил негромким голосом, но Владе казалось, что его слова проникают внутрь ее черепной коробки, вгрызаются в мозг. По ее неверию, а вернее сказать, рациональному мышлению, в последнее время, и правда, было нанесено немало ударов. Что же приготовил ей Долгов?
— Как я уже сообщил вам ранее, — продолжил препод. — Вы являетесь поляницей. Возможно, одной из последних рожденных на планете Земля поляниц. От кого именно вам передались гены воительницы, мне неведомо, может, от матери, может, от отца. Поляницы издревле враждуют с богатырями, с одним из которых, Авдеем Святославовичем Фроловым, вы уже имели сомнительное удовольствие познакомиться.
— Но что нужно от меня этому … Фролову? — спросила Влада.
Долгов снова хрустнул пальцами — раздражающая привычка! — и будничным тоном ответил:
— Он хочет вас убить. Он — богатырь, вы — поляница. Богатыри убивают поляниц, если, конечно, те не убьют их раньше.
Влада, сама удивляясь своему ледяному спокойствию, спросила:
— Но почему он еще не убил меня? На остановке, в Полпинке? У него было много возможностей.
Долгов прищурился:
— И вот здесь, Речкина, мы добрались до самого главного. Я назвал вас поляницей, хотя, на самом деле, это не совсем так. Вы — поляница, но еще не инициированная. И от инициации зависит, станете ли вы вообще воительницей. Многие поляницы всю жизнь прожили, не зная, кто они: чудесная сила в этих женщинах так и не проявилась.