Поляна страсти

Куликова Марина

Однажды Павел выразил желание обучить Дарью игре в шахматы, и она с удовольствием согласилась.

Правда, девушке нелегко давалось подолгу просиживать над доской, обдумывая каждый ход. Но, несмотря на это, она делала успехи. Конечно, Павел не давал себя обыгрывать, но каждая его победа лишний раз заставляла Дарью еще активнее добиваться успехов.

Павла забавляла та импульсивность, с которой девушка вела игру. Ему казалось, будто еще мгновение – и она сметет с доски все фигуры.

– Дарья, я так благодарен тебе за то, что ты внесла в мою

жизнь нечто… новое, – признался он ей однажды, и в голосе его сквозила неподдельная искренность.

– Но я не думала, что ваша жизнь скучна…

– О нет, жизнь моя кипит! – будто оправдываясь, сказал Павел. – Просто с твоим появлением как будто на душе стало немного светлее.

Дарья выжидающе смотрела в его чуть грустные глаза, понимая, что на том признание Павла не закончено.

– Ты, в самом деле, ни на кого не похожа.

– Не забывайте, Павел Иванович, во мне течет испанская кровь, – не без гордости напомнила Дарья.

– Ты импульсивна. Ты прямая, а временами, и дерзкая. Ты… Дарья…

Павел приблизился к девушке, словно пытаясь заглянуть ей в глаза, разглядеть в них нечто особенное, сокровенное. Дарья смутилась и опустила глаза. Сердце забилось сильнее, но на душе ее в этот миг было так же безоблачно и спокойно, как на голубом июльском небе.

Она была по-настоящему счастлива.

Обычно уроки испанского языка совмещались с прогулками по лесу. Неспешный шелест зеленого леса, свежий ветерок и пение птиц создавали атмосферу спокойствия и умиротворения. Молодым людям казалось, будто в лесу, кроме них, никого нет. Но однажды, прогуливаясь по лесу, они услышали неподалеку чьи-то голоса. Дарья в замешательстве взглянула на своего спутника, а тот, недолго думая, схватил ее в охапку и юркнул в густые заросли кустарника. Не прошло и минуты, как мимо кустарника, в сопровождении своей горничной, прошла сестра Павла Наумова – Полина.

Молодые люди притихли.

Сильные руки Павла крепко обнимали Дарью, она ощущала его дыхание и боялась спугнуть это чудесное мгновение. Оба они понимали, что в этот момент их связывает не только желание остаться незамеченными, но и кое-что другое.

Дарья боролась с желанием прильнуть к Павлу, закрыть глаза, отдаться во власть чувств. Она чувствовала, что и Павлу нелегко оставаться спокойным – в такой близости от прекрасной молодой девушки. Очевидно, броситься с головой в омут нахлынувших чувств было бы слишком безрассудно. И молодые люди сдерживали себя как могли.

Полина и ее горничная скрылись в зелени леса так же быстро, как и появились. Опасность миновала.

– Мы едва не попались на глаза сестрице! – со смешком произнес Павел.

– Да уж, забавное приключение! – с улыбкой ответила Дарья.

Выйдя из своего укрытия, молодые люди дали волю смеху. Однако, несмотря на внешнюю беззаботность, оба были взбудоражены: никогда прежде они не испытывали ничего подобного.

Спустя несколько недель после визита к цветочнику Тимофею, Дарья получила от него приглашение на чай и,

конечно же, ответила согласием.

Как оказалось, в доме цветочника девушку ждали с самого утра. Горничная молча провела ее в комнату и так же безмолвно удалилась. Войдя в знакомую комнатушку, по-прежнему излучающую мирное спокойствие, Дарья замерла в недоумении: перед ней сидел Аркадий, сын цветочника. Старика Тимофея в комнате не было.

Девушка быстро огляделась.

– Кого-то ищете, Дарья? – спросил он бесстрастным, ленивым голосом.

– А… где Тимофей Петрович?

– Вы решили, что это он послал вам приглашение? Ну что же вы стоите? Проходите, присаживайтесь.

Дарья медленно опустилась на стул.

– Значит, это ваших рук дело, Аркадий Тимофеевич?

– Зовите меня просто Аркадий.

– Не думаете ли вы, Аркадий, что наше с вами чаепитие могут сочти неприличным? – смело поинтересовалась Дарья, ясно давая понять, что ее самообладание имеет весьма прочное основание.

– Не думаю.

– Ваш отец… не придет?

– Он отправился в город по делам.

– Хотя… нам с вами нечего стыдиться, – в том же смелом тоне продолжила Дарья, заметив, как при этом округлились глаза старушки-горничной, которая как раз в это мгновение ставила на стол пироги с малиной.

– Ваши слова довольно смелы, – без всяких интонаций произнес Аркадий, и невозможно было понять, упрек это или комплимент.

– Только слова, – усмехнулась Дарья. – Вы же, Аркадий, действуете, пренебрегая общественным мнением: приглашаете молодую девушку на чай, зная, что кроме вас на этой церемонии больше никого не будет.

Старушка резво выскочила за порог. Дарья представила, как она вбегает в кухню и слово в слово повторяет услышанный в комнате диалог, а вокруг все начинают охать и ахать от возмущения бестактностью молодого хозяина и его гостьи.

– Мне нравится ваша прямолинейность, Дарья.

– Вы, судя по всему, еще более прямолинейны.

Рассматривая Аркадия, его бледное лицо, совершенно лишенные блеска глаза, почти прозрачные руки, Дарья лишний раз убедилась, что сравнивать этого молодого человека с Павлом Наумовым, мягко говоря, неуместно. Оба они слишком разные: насколько один жизнерадостен, настолько другой инфантилен. Эти люди отличаются друг от друга словно небо и земля.

– В современном мире подобные взгляды уже не пользуются былой популярностью, – сказал Аркадий.

– Современность… – повторила Дарья, присаживаясь за стол. – Наше настоящее является следствием прошлого. Многие вещи меняются, но взгляды на поведение и мысли людей на жизнь в целом зачастую остаются прежними. Из прошлого они приходят в настоящее и неизбежно определяют манеры большинства людей.

Аркадий поставил чашку на стол и с видом знатока жизни откинулся на спинку стула. Дарья предчувствовала, что за всем этим непременно последуют умные речи.

– У меня свои взгляды на вещи, определяющие наше настоящее, – все с той же небрежностью в голосе парировал молодой человек.