Полутьма
Шрифт:
— Держись, Джош! Сейчас мы рванем…
Гулка крутанул руль, и машина покатила вниз по склону, Беннетта нещадно трясло на сиденье. На этом расстоянии без бинокля машины патрульных и повстанцев казались маленькими черными мошками.
Беннетт вцепился в поручень. Джип, подпрыгивая на ухабах, несся по неровной дороге. Через пять минут они выехали на равнину и прибавили ходу. Беннетт повернулся назад и настроил бинокль. Джипы вдали были залиты ослепительными вспышками лазерных разрядов. — Корабль! — крикнул Гулка, глядя вперед. — Еще две минуты, Джош! Готовься к старту.
Метрах в пятистах впереди
Гулка резко затормозил в тени «кобры», Беннетт выпрыгнул из машины и крепко сжал руку повстанца, не в силах вымолвить ни слова.
— Увидимся через восемь месяцев, Джош. Удачи тебе.
Беннетт побежал к «кобре», хлопнул по сенсорной панели на крышке люка и нырнул внутрь. Через пару секунд он был уже в кабине управления. Бросившись в кресло, Беннетт начал лихорадочно включать панели компьютера, пробуждая корабль к жизни. Он ввел команду немедленного взлёта, решив, что команду старта в гиперпространство успеет ввести на орбите. Главное взлететь и уйти из-под обстрела.
Взлетная система «кобры» наконец включилась. Беннетту казалось, что вес происходит в ужасно замедленном темпе. Он видел в боковом иллюминаторе, с какой скоростью приближаются к звездолету две крошечные машины. На глазах у Беннетта из-под носа «кобры» вынырнул третий джип. Это был Гулка. Повстанец остановил машину, поднял лазерное ружье и тщательно прицелился.
Машина патрульных мчалась к «кобре» на всех парах. Еще пара секунд — и звездолет содрогнулся от взрыва. Фонтан земли взметнулся ввысь буквально в нескольких метрах от корабля. Беннетт сократил проверку операционных систем, решив обойтись лишь самыми необходимыми. Если повезет, через пару минут он взлетит.
Гулка внизу стрелял в патрульных. Их машина зигзагами мчалась по равнине, чудом избегая лазерных разрядов. В живых остались всего два человека, но они продолжали сражаться. Один из них стоял, наводя на звездолет лазерную пушку. За секунду до взлета лазерный луч со страшной силой ударил в корпус чуть пониже носа «кобры». Беннетт вскрикнул и закрыл глаза.
Корабль зашатался, и Беннетт понял, что сейчас звездолет раздолбают в пух и прах. Но тут врубились реактивные двигатели и бросили «кобру» вперед. Беннетт быстро отключил запрограммированный курс и направил корабль вдоль по равнине, чуть не срезая на ходу траву. Звездолет едва не сшиб машину противника, Однако успел в последнюю секунду вильнуть вбок. Джин перевернулся вверх тормашками, а «кобра» взмыла в небо.
Беннетт облегченно вздохнул и остановил звездолет, спокойно зависший в воздухе. Далеко внизу Мириам Джеймс и другие повстанцы бежали к уцелевшим патрульным, Беннетт увидел, как Гулка поднял руки, салютуя ему в знак победы, и врубил двигатели. Передав управление кораблем компьютеру, Беннетт наконец-то занялся вводом программы старта в гиперпространство.
Через пять минут рев двигателей внезапно смолк, и молочный свет верхних слоев атмосферы сменился серым мрамором сжатого космического пространства. Беннетт сидел и смотрел из звездный поток, сам удивляясь тому, что ему удалось взлететь. Он ввел в компьютер команду разбудить его через два месяца, чтобы
Беннетт долго сидел в пилотском кресле, расслабляясь и пытаясь собраться с мыслями. Раньше он никогда не загадывал наперед. Будущее сулило лишь повторение привычной рутины. Но теперь у него появилась цель, и от того, насколько успешно он ее достигнет, зависит жизнь людей. Беннетт думал о предстоящих поисках тканого экрана в Калькутте с уверенностью и надеждой.
18
Рана Рао долго стояла под кедром напротив ослепительно белой уменьшенной копии Сиднейской оперы. Здание находилось между величественной имитацией Белого дома и уменьшенной вдвое копией купола Фейнмана на Марсе. Вся улица была застроена таким же архитектурным кичем — настоящий парад безвкусицы, от которой Рану буквально выворачивало наизнанку.
Она вышла из-под тенистого дерева на залитую светом улицу. Трудно было поверить, что она стоит в нескольких метрах от человека, совершившего крестовые убийства. Скоро он станет для нее реальной личностью, с именем, профессией и даже, возможно, с семьей, которая любит его.
Рана перешла дорогу, невольно нащупав полирован-, ную рукоять пистолета под пиджаком. Дом, похожий на здание Оперы, стоял посреди ухоженной лужайки размером в пару акров. Как только Рана шагнула на широкую, усыпанную гравием дорожку, наверху зажегся свет, освещая ей путь.
Рана остановилась у двери, глубоко вздохнула и нажала кнопку звонка. Изнутри раздались тихие звуки Пятой симфонии Бетховена — вполне в духе самого здания. Рана стояла и ждала под недреманным оком камеры слежения, расположенной над дверью.
Из-за решетки переговорного устройства послышался бархатистый голос образованного человека:
— Добрый вечер. Что вам угодно?
— Я лейтенант Рао из полицейского управления Калькутты.
— Одну минутку, пожалуйста.
Через пару секунд дверь автоматически открылась, и метрах в двух от входа Рана увидела мужчину, который стоял, сложив руки на груди. Он не имел ни малейшего сходства с убийцей, описанным Ахмедом. Лицо не худощавое, а очень даже упитанное, а вместо седых волос его обрамляли черные кудри.
Мужчина жестом пригласил Рану войти и пошел вперед. Рана последовала за ним, стараясь подавить отчаяние и лихорадочно соображая, что же ей теперь делать.
— Я ждал вас, — к удивлению Раны, заявил хозяин дома.
Она вошла в огромную круглую гостиную с утопленными в поду диванами, разбросанными подушками и рассеянным светом. Женский голос — сопрано — вибрировал на высокой ноте «до».
— Ждали? — переспросила Рана.
Он коснулся панели на стене, и голос перестал вибрировать.
— Садитесь, пожалуйста, — указал он на один из диванов.
Рана спустилась по трем ступенькам и села, сразу почувствовав себя беззащитной.
Хозяин дома склонился над ней с ком-планшетом в руках.
— Файл у меня здесь, — сказал он, — но сначала я хотел бы предложить вам кофе. Или что-нибудь покрепче?
— Я…
Рана хотела сказать, что здесь явно какое-то недоразумение, но он истолковал ее замешательство по-своему.
— Ну конечно, как я сразу не сообразил! Вы же на службе. Значит, кофе.