Полутьма
Шрифт:
«Гадюка» шла на автопилоте, огибая кривую орбитальных станций. Беннетт закрыл глаза и стал думать о конце смены и трехдневном отдыхе.
Он навестит своего отца в больнице в Мохаве, причем скорее из вежливости и для очистки совести, а не из сострадания. Каждый раз по возвращения он совершал это необходимое путешествие в частную больницу, которая в последние годы стала домом для его отца. Отец был не столько болен, сколько просто стар. Ему перевалило за сотню, и казалось, что его организм внезапно сдал весь целиком. Благодаря дорогостоящему и высококвалифицированному
Его отец вышел в отставку и только после этого завел семью. Но и после женитьбы он посвящал почти все время бизнесу; который всегда был для него на первом месте. Сына и дочь он считал досадным отвлечением от более серьезных дел, то есть выгодных вложений. По иронии судьбы отец потерял все свои сбережения после краха нескольких сомнительных финансовых авантюр, а через несколько месяцев окончательно переселился в больницу. Теперь старик быстро угасал после своей бесплодно прожитой жизни, но самое ужасное то, что Беннетт никак не мог подавить в себе чувство вины из-за безразличия к нему.
После больницы он позвонит Джулии и попытается понять, какие у них отношения на данный момент.
Он открыл глаза, когда почувствовал, что «гадюка» начала выполнять разворот. Буксир взял ниже плоскости орбитальных станций, и ослепительный белый свет Земли хлынул с правого борта, залив кабину непривычной иллюминацией. Фабрика «Берджесс», производящая продукты питания для межзвездных лайнеров, представляла собой уродливый серебристый прямоугольник, находившийся под цепью орбитальных станций- Через пять минут буксир пришвартовался, и начался процесс погрузки.
Беннетт смотрел на Тен, следящую за показаниями видеоэкрана своего шлема. Тен Ли была залита слепящим светом Земли, и он снова отметил, насколько она миниатюрна и хрупка. Невольно в его памяти всплыл образ сестры, ее худенького тела, истощенного раком лимфоузлов, который в конце концов убил ее.
Через двадцать минут погрузка была закончена. Они забрали десять контейнеров, медленно отплыли от фабрики, пролетели мимо орбитальных комплексов и станции «Редвуд» и направились «вверх» к стартовому пункту межзвездных кораблей. Беннетт растянулся, предвкушая скорое возвращение в свою каюту на станции. Там он примет душ и полетит на пароме на Землю.
— Джошуа! — позвала вдруг его Тен.
В то же мгновение в его шлеме раздался голос оператора с контрольного пункта:
— Беннетт! Что у вас там творится, черт возьми?
— Джошуа! — В голосе Тен послышалась тревога. Она сидела в своем кресле, лихорадочно стуча пальцами по клавиатуре и пристально вглядывалась в видеоэкран шлема.
— В чем дело? — спросил Беннетт, почувствовав приступ тошноты.
— Я ничего не понимаю, — отозвалась Тен Ли. — «Гадюка» вернулась к первоначальной программе.
Вопль
— Боже правый! Вы что, с ума сошли?! Вы же сейчас столкнетесь!
Беннетт посмотрел на центральный экран и оторопел. Он просто не поверил своим глазам. Этого не могло быть!
К стартовому: пункту медленно плыл звездолет, и буксир летел прямо ему наперерез, так что столкновение казалось неминуемым. Беннетт схватился за рычаги и крикнул Тен Ли, чтобы та отменила программу. Она среагировала молниеносно, выбрав единственно правильное решение — перерезала провод. Благодаря этому Беннетт сразу же почувствовал, что буксир слушается ручного управления.
Громада лайнера стремительно надвигалась на них. Беннетт увидел кучку пассажиров, столпившихся у иллюминатора и что-то кричащих, отчего они некстати напомнили рыб в аквариуме. Люди в страхе метались из стороны в сторону, падали на пол, пытались куда-то убежать, увидев летящий прямо на них буксир.
Беннетт был близок к панике. Он вскрикнул и рванул рычаг управления, послав «гадюку» в резкий нырок. Лайнер, казалось, подскочил вверх и пропал из виду, и на какую-то долю секунды Беннетт подумал, что может вздохнуть с облегчением. Но тут он увидел перед собой целый лес антенн, утыкавших днище звездолета; от которых невозможно было увернуться.
Буксир со скрежетом и лязгом продирался между ними, и несколько опасных ударов потрясло кабину. Судно закрутилось, потеряв управление, сбилось с курса и полетело, вертясь, к блистерному отсеку в кормовой части днища лайнера. Несмотря на их сумасшедшую скорость, серебристый блистер, казалось, приближался очень медленно, вырастая перед «гадюкой», как надувной шар. Беннетт, ничего не соображая, в слепой надежде дернул рычаг, и лайнер чудесным образом исчез.
Он уже хотел было поздравить себя, как «гадюка» содрогнулась в очередной раз. Еще минуту назад буксир плыл к благодатной космической пустоте — но в следующее мгновение ему нанесли удар сокрушительной силы.
Беннетт выругался и посмотрел на обзорный экран задней полусферы, не веря собственным глазам.
Звездолет стартовал, залив «Гадюку» раскаленным выбросом ионных двигателей. Буксир подхватило и понесло, словно листок ураганом. Температура в кабине угрожающе поднималась. Беннетт ощутил на лице нестерпимый жар. Пламя обуглило корпус судна и оплавило экраны.
— Давай сюда скафандры, Тен! — крикнул Беннетт, понимая, что задний экран вот-вот треснет и кабина разгерметизируется в любую секунду.
И тут зазвенел сигнал тревоги — противный, пульсирующий на двух нотах звук. Буксир замедлил движение и медленно плыл в пустоте. Экран пока держался, хотя и превратился в мутный кусок обугленного пластикового стекла.
Сигнал тревоги бился в его голове, и Беннетт пошарил пальцами по пульту, чтобы отключить этот мерзкий звук.
Тен в поисках скафандров пробиралась через обломки. В шлеме раздался вопль диспетчера контрольного пункта:
— Какого черта вы оба там делаете?
— «Гадюка» отвергла исправленный курс! — заорал в ответ Беннетт.