Полутьма
Шрифт:
«В связи с угрозой, нависшей над нашим проектом, я приняла решение изменить определенную сеть в своих воспоминаниях. На протяжении пяти дней мои показатели ежедневно будут сниматься специалистами для того, чтобы не было сомнений в моей разумности и непредвзятости. Данные материалы ты можешь получить у полковника. Ты не найдешь там следов воздействия. Также на протяжении этого времени с объектом, что будет производить внушение, будут обсуждены все опасно граничащие точки. Они так же задокументированы и переданы дяде для проведения тестирования после операции внушения. Сама сеть не представляет значения для исследований и является исключительно угрозой моральному и психическому состоянию исследователя. Все материалы исследований, включающие
Дура. Больная дура. Готова зарычать и разбить телефон вдребезги. Я не могла этого сделать. Кто угодно, но я точно не могла. Открываю глаза, а изображение беззаботно улыбается мне. Рык сам вылетает из горла. Мельком смотрю дату создания видео.
31 декабря 2016 года.
Просто отлично.
Подскакиваю с подоконника, быстро хромая обратно в комнату. Найти в себе сил передать телефон из рук в руки не могу — просто кидаю тот на кровать. Вампир все так же строит из себя ледяную статую, а дядя занимается его пародированием. Просто отлично. Крошащаяся эмаль скрипит на зубах, а я медленно выдыхаю, оперевшись на дверной косяк.
— Мне нужно все. Каждый мой чих, что был зафиксирован. Все контакты с тридцать первого декабря и до пятого января. Кто проводил исследования, с кем говорила, завтракала, в какую сторону смотрела, сколько раз ходила в туалет, — шиплю я, со злостью ударяя кулаком в стену.
— Все это подтверждает, что ты не была под внушением, schatz, — спокойно произносит вампир, а я хочу выдрать ему глотку.
Уходят все силы на то, чтобы до боли вцепиться в дверной косяк.
— А люди, что мне их делали? Или перевозчики анализов в лабораторию, м? Или тот, кто распечатывал результаты? — шиплю, чувствуя, как сворачиваются внутренности. — Вы не понимаете. Вы не знаете, что такое, когда тебя рвут на части, — чувствую, что срываюсь на крик, но не могу остановиться, — я сошла с ума. Двинулась. Это хуже смерти. Я помню каждую минуту проведенную там, как сраную вечность, — чувствую, как мокрые дорожки скользят по щекам, но не позволяю себе сорваться снова, — я столько раз подносила пистолет к своему виску. Но ни разу так и не смогла вышибить из себя эти воспоминания, дядя, — поджав губы, громко сглотнула слюну, — неужели ты думаешь, что что-то может быть страшнее разрывающегося на части тела?
Полковник, белый как мел, не смотрит в мою сторону. А я не могу смотреть на вампира. Никуда не могу. Только смаргиваю пелену перед глазами, возвращая себе спокойствие.
— Так вот, я знаю. Не может. А учитывая, что физически на видео я выгляжу полностью целой, я намерена доказать, что на момент записи находилась под внушением, — вампир напряженно поджимает губы, а я упираюсь лбом в дверной косяк.
— Мне нужны материалы, — тихо шепчу я, — знаю, что там я кажусь более адекватной, чем сейчас. Но я докажу. Я бы никогда не стерла и крупицы из своей памяти. Потому что важно все, — слюна уходит тяжело по глотке, а я морщусь, возвращаясь обратно, — я что-то нашла. Что-то слишком важное. Не поняла этого, но оно было у меня в руках.
— Я не смогу вернуть тебе память, — тихий голос вампира заставил подпрыгнуть на месте, задыхаясь.
— Уверена, что все, что мне нужно, есть в моих материалах под грифом «секретно», — ухватившись пальцами за шею, судорожно вздыхаю, — а пока я ищу доказательства внушения, мне придется попросить вас заняться копанием в моем грязном белье.
Глава 16
Четыре года назад
Торжественно вынесенный диагноз «правосторонняя пневмония», по-моему, даже обрадовал дядю. Серьезно. Мой старикан с удовольствием запер меня в госпитале, выписав
Проблема в том, что даже сам человек за все время существования мира не был изучен окончательно. Что говорить о вампирах, которых больше препарировали как лягушек, не задумываясь о вопросах внутреннего устройства. Ведь это сложный, хоть и мертвый, но думающий организм. Да, мы назвали это «феноменом», но ведь были и рожденные вампиры. А если существо растет, дышит и питается — то оно живое. Конечно, считалось, что вампирам не свойственна смерть, но ведь если его разрушали солнечные лучи, то, вполне возможно, вампиры были не «бессмертными», а просто более долгоживущими? Но всю эту философию трогать как раз было опасно. Ведь в этом случае каждый раз начинаешь приравнивать их к людям.
Нужно было оставаться в полях. Продолжать взаимообучение, в этом я была уверена. А сидя в кабинете я сделаю лишь то же, что и мой отец — остановлю едва показавшиеся из-под земли листики, решив, что это финал растения, что на самом деле может принести большие и сочные плоды.
Тем более, что в отличие от вампиров, времени у нас было в обрез.
Поэтому два раза в день стабильно я пыталась отпроситься у врача домой. Но тот был непреклонен. Пятно в легких появилось давно и было достаточно запущенным, а вследствие постоянных простуд и случился такой рецидив. Поэтому пятый день единственным моим развлечением было невидящим взглядом перелистывать страницы романа, что я с удовольствием прочла бы на воле. Температура спала практически на нет вчера, и я считала себя достаточно здоровой до попыток подняться с кровати. В такие моменты я, покачиваясь, шла, удерживаясь за стенки, в уборную и проклинала собственную слабость.
Из плюсов лишь тишина и отдельная палата. Из минусов — все остальное. Исследования сейчас проходили ставшим стандартным ритуалом перед сном. Пересчитать, все ли трещины на потолке на месте. Если что, на посеревшей побелке их было тридцать пять маленьких и три размером больше ладони. По жужжанию определить биологический период мух на окне. Слушать шаги медсестры по коридору и прогнозировать остроту боли укола завтра утром. Ну и мое любимое, по утихшему запаху столовки угадать, чем кормили сегодня на обед, что я стабильно просыпаю.
Луна светила сегодня удивительно ярко, поэтому количество трещин сошлось с первого раза. Разочарованно вздохнув, сползла ниже, накрываясь кусачим одеялом по самое горло. Дурацкая привычка и в жару, и в холод спать под ватным добавляла остроты моей ночной бессоннице. Эхо знакомого, едва слышного касания мягкой подошвы о больничную плитку вызвало лишний удар сердца. Очень хочется по-детски притвориться спящей. Даже на секунду закрываю глаза, поддавшись слабости.
Но разве можно так просто обмануть вампира?
Поэтому, на всякий случай отхлебнув из верной бутылочки с надписью «концентрат 47» (моя новая разработка, сжиженная сыворотка), до хруста в кончиках пальцев вытягиваю ноги. Дверь открывается на секунду, позволяя искусственному свету из коридора проникнуть в палату, на мгновение очертив контуры вампира.
Не решаюсь заговорить первой. В последнее время мы общались лишь на заданиях, и то по делу. Наверное, только сейчас стала понимать, насколько много посторонних тем цепляли раньше. Конечно, они не мешали основной миссии, ведь именно в таких разговорах мы с вампиром лучше понимали логику мыслей и чувств друг друга.