Полутьма
Шрифт:
— Знаешь, — обманчиво улыбаюсь я, чувствуя, что сердце сейчас вырвется наружу, — а если ты не хищник, то зачем ты мне?
Ледяная кисть обвивает мою лодыжку, и не успеваю я порадоваться и испугаться одновременно, с силой швыряет в бок. Встретившись лицом со стенкой, не успеваю и встать на корточки, как что-то хватает меня за шиворот, вновь запуская в полет. Обломки кухонного гарнитура впиваются в спинку и тут же осыпаются на меня, когда вопящее от боли тело встречается с полом. Рука вновь сгребает меня, прижимая лицом к стене.
—
— Ты ничто по сравнению с ним, — выдавливаю из себя, с хрустом поворачивая шею, — ноль.
Но он сдерживается. Снова. Боль пронзает спину, и я кашляю, сама прижимаясь к стене.
— Я знаю, что ты чувствуешь. Ощущаешь, что слабак, — кашляя, смеюсь, пытаясь развернуться полностью, но рука держит, — ничтожество. Интересно, ты в постели такое же бревно, как и в бою?
— Сука, — шипит он.
Перед глазами мелькают пятна, когда я сношу дверной косяк. Застонав, уступаю своему страху. Позволяю себе цепляться за пол и ползти к выходу. Позволяю бояться. Опьянить его поражением жертвы. Рука вцепляется в мое плечо и разворачивает меня на спину. От резкого движения ударяюсь затылком и ловлю его взгляд.
Крик застревает в легких и глушит.
Убивает все существо, когда я вижу наполненную клыками пасть. Но я не позволяю себе отвернуться. Не прятать страх. Его грудь тяжело вздымается, а я резко задрала вверх свою футболку, тут же прислоняя его пальцы к огромному шраму, что даже лежа на спине охватывает бок. Уголок верхней губы вампира тянулся сильнее вверх, открывая обзору еще больше ужасных зубов.
— Это сделал ты, — сильнее прижимаю пальцы, — ты, — коротким движением касаюсь окровавленной ладонью его губ, видя, как вампир закрывает глаза, — я твоя жертва. Ты слышишь меня? Я твоя жертва. Они все.
Кажется, что все силы вампира сейчас уходят на то, чтобы не порвать меня на месте. Его бедра больно сжимают мои ноги, но он не опускается всем весом. Поморщившись от боли, достаю из-за края джинс фотографию и разворачиваю ее к нему. Наполненные бешеным блеском глаза проходятся по поверхности и загораются сильнее.
— Это твоя жертва, вампир. Твоя, — облизнув губы, стараюсь не двигаться, — ты пытал меня. Ты купался в их крови. Ты сделал это, — нос вампира дергается, и я боюсь то ли упустить момент, то ли того, что он не выдержит, — скажи мне, что ты чувствуешь?
Язык вампира скользит по выступившим клыкам, а я пытаюсь понять, все ли ребра уцелели. Голова ноет. С выдержкой у майора действительно полный порядок. Любой другой как минимум уже меня покалечил. Этот же не позволял себе задержаться около меня надолго, причинив серьезный вред. Поэтому и швырял в стены. Удерживал дистанцию. Он с самого начала понял, что я хочу сделать, только почему-то противился.
Сильнее не скрывающихся вампиров опаснее были лишь те, кто прятали монстра внутри.
— Боль, — поморщившись,
Медленно вдохнув, я невзначай провожу окровавленной ладонью около лица напарника, заставляя того вновь поморщиться.
— Хорошо, но ты голоден, а предстоит долгий путь. И, — сглотнув слюну, я отвожу взгляд, — ты не питаешься там, где останавливаешься. Ты зверски устал от этой боли, хоть и наслаждаешься ею.
Вампир хмурится, откидывая фотографию в сторону и нависая надо мной. Поставив руки по обе стороны моей головы, он наклоняется все ближе, а я парализована страхом. Лишь могу наблюдать, как верная смерть медленно надвигается, жадно проходясь взглядом по лицу. Он даже не касается, а я уже не могу дышать. Кажется, я умерла секунду назад. Нос дергается, сильнее вбирая в себя запах моей крови. Зажмурившись, внутренне сжимаюсь. И дергаюсь, когда влажный язык оставляет мокрую дорожку от моего подбородка до виска. Слышу, как шипит вампир.
Слизал кровь.
Ужас приподнимает самые тонкие волоски по всему телу, а тяжелый лед давит на меня, уничтожая изнутри.
— Моя еда с собой, — вампир резко отстраняется.
Со стоном принимая сидячее положение, я сжимаю пальцами виски, подбирая к груди ноги. Тело ноет, но все могло быть хуже. Вампир сидит дальше, прижимаясь головой к стене и закрыв глаза. Его лицо все еще перепачкано в моей крови.
Он тоже тяжело дышит в попытках вернуть контроль над телом.
Его лицо перекошено в напряженной маске. На нем так и застыла та самая эйфорическая боль, о которой говорил майор.
— Я должна была догадаться, — прочищая горло, шепчу я, — с ним два-три человека. Он кормится ими. В его заботы входит лишь, чем кормить их.
Держась за стенку, выпрямляюсь, хромая обратно в сторону кухни. Свалившись на уцелевший стул, с разочарованием смотрю на разлившееся пятно кофе на полу. Сложив губы трубочкой, медленно выдыхаю, и по моему мнению быстрым до звезд в глазах движением вытягиваю планшет из-под обломков. Прикусив кончик языка, открываю обычную карту, сверяясь с картинкой, и максимально приближаю. Лес у нас огромен, но как минимум рядом с ними должна быть вода.
Это, конечно, в том случае, если он не живет ни у кого из наших в доме. Такой вариант не исключен. Ведь «еда с собой» также может обозначать, что он знал этого жителя раньше и передвигался с ним. Но я не помнила никого новых за последние три дня. Поставив мысленно галочку поговорить с баб Клавой, притянув планшет ближе, я вглядывалась чуть ли не в каждое возможное дерево, что так плохо было прорисовано из-за не самого лучшего качества связи.
— Лес же прочесывали?
— Этот нереально охватить полностью и быть уверенным, что посмотрели действительно все, — не открывая глаз, хрипло ответил майор.