Полусвет
Шрифт:
Бинго, Сима. Кажется первая хорошая новость на сегодня. В психушку я не еду.
— Я не пыталась убить себя, — невозмутимо пожала плечами я, как ни в чем не бывало разглядывая бинты, — я просто взбесилась после увиденного в подъезде. Но это просто злость и ничего больше. Да, далеко от поведения здорового человека, но ты сам что-ли никогда не бил стену? Ну а я подралась с зеркалом, с кем не бывает.
Леопольд обреченно вздохнул и, пожав руку дядь Леше, сел на край кровати. Уставший вид. Две бессонные ночи подряд не прошли для него бесследно. Под карими глазами залегли мешки, а на светлой коже проступила черная щетина. Его синяя
Если задуматься, Леопольд со своими выступающими венами под светлой кожей был похож на вампира гораздо больше, чем тот же Вагнер.
— Знаешь, если бы ты хотя бы раз видела, как во время приступа выглядишь со стороны — ты не несла бы подобную чушь.
— Человек в состоянии агрессии непредсказуем, — тут же попыталась отбиться я, — тебя вон еще задела, прости. Но это не приступ.
Не верит. Я понятия не имею, что он видел, но по состояния своего тела точно понимала, что картина вряд ли была приятной. Но вот с таким упрямством не прислушиваться к моим словам — даже обижало.
— Ты ведешь себя, как ребенок, — выдохнул Леопольд, сжимая мою левую руку чуть ниже локтя, а я с надеждой заглянуда ему в глаза, — приступ, Сим. К моему огромному сожалению, это был именно он. Я лечил ни один десяток человек, чтобы…
— Но я не человек, — от радости я готова подскочить с кровати и прыгать до потолка.
Как это раньше мне не пришло в голову?!
Лицо Леопольда тут же деревенеет. Ох, да, ты точно знаешь, о чем я.
— Я не подчиняюсь законам людей, Леопольд. Так что в больницу я не поеду и точка.
Разочарование ударило по мне так же сильно, как радость пару секунд назад. Потому что я услышала знакомые шаги. Шорох трущейся о дверной косяк футболки. Я чувствовала взгляд, скользящий по моему лицу и хотела раствориться в атмосфере прямо сейчас.
А Леопольд, внезапно, улыбнулся.
— Я так не думаю, — произнес он, оставляя мою руку в покое, — что скажешь?
Леопольд смотрел не на меня. И спрашивал не меня. Искры надежды таяли в холоде произнесенных слов:
— Schatz едет в больницу, — и прежде, чем я успела возмущенно обернуться, Вагнер припечатал мой порыв к плинтусу, — это приказ.
Леопольд довольно улыбнулся, а дядь Леша покачал головой и вышел из комнаты. Я же пыталась вытащить свои мозги из состояния киселя и сформировать нечто, похожее на план. Вагнер не человек.
С одной стороны это очень плохо. Ведь то, что я наблюдала у Самсона говорило о полном замещение всех приоритетов в сторону основной и главной цели. Следовательно, сколько бы я сейчас здесь не распиналась про то, что он не может подвести своих немертвых поданных, запихнув их неплохой шанс на выживание в психушку — это не сработает. Будь он человеком, манипулировать на чувстве долга вышло бы прекрасно.
Но ведь он зачем-то все это делал, правда? От скуки? Он прекрасно мог жить дальше, не беря власть над вампирами в свои руки, но не стал. Запрос на признание? Нарциссизм? Что двигало вампиром, не жаждущим власти? Ведь это совсем не свойственно ему. Вагнер спокойно мог узнать о своем происхождении гораздо раньше меня, еще когда работал с моим отцом — но это не было ему интересно. Его происхождение — последнее что волновало Вагнера.
Казаться
Вина. Долгое время Вагнером двигало гипертрофированное чувство вины.
А это уже было что-то.
Быстро посмотрев на Вагнера, что также не шевелясь стоял в дверном проеме, я уставилась на Леопольда.
Верно, я точно свихнулась, если сама собиралась попросить об этом.
— Оставь нас, пожалуйста, не надолго, — глядя Леопольду в глаза и перебирая в руках одеяло, решительно заявила я, — пара минут. Я позову.
То, как подался вперед Вагнер, чувствовалось по движению воздуха. Понятия не имела, зачем ему резко нужно было быть ближе, но я не скрывая своих ощущений, дернулась. Не собиралась упрощать ему задачу. Когда вампир не в поле моего зрения — он опасен, это инстинкт. А после увиденного мной вчера не нужно строить иллюзий, что я не заметила. Сложно притворяться, что ничего не произошло. Он не смог контролировать себя. Я тоже не собиралась.
Леопольд вздохнул и, не оборачиваясь больше ко мне, резко поднялся и вышел из комнаты, оставляя меня один на один с Вагнером.
— Присядь, — кивнула я на кровать, не позволяя уничтожительной тишине забраться под кожу, — мне сложно поворачиваться.
Не произнося не звука, Вагнер отодвинул простынь с той части кровати, где сидел Леопольд и сел, поправляя джинсы на коленях. Какой внимательный, посмотрите все. Это раздражало. Хотелось попросить так не делать, но это значило бы, что мы снова войдем в обсуждение кому что нравится, кто что чувствует. А мне не нужно, чтобы вампир снова подстраивал поведение под меня. Нравилось изображать из себя человека? Никто не запрещал, твой выбор.
— Я понимаю, что тебе глубоко плевать на вампиров, власть над которыми ты взял в свои руки, — спокойно сказала я, разглаживая складки на пододеяльнике, — поэтому ты спокойно можешь приказать мне ехать в больницу. И даже в чем-то будешь прав.
— Да неужели, — усмехнулся Вагнер, продолжая разглядывать стену.
— Возможно мне и правда нужно продолжать лечение. Да. Но если ты решил обратиться за помощью в расследовании ко мне, это значит, что другого пути решения этой задачи ты не видишь, — пожала плечами я, — а значит только что ты сознательно принял решение, что их жизни ничего не значат. Охотник на вампиров может продолжать убивать твоих людей, пока я буду лежать где-то в Москве под препаратами.
— И что же тебя смущает, schatz? — Вагнер бегло окинул меня взглядом и отвернулся, — Вампиры поступают так, ты прекрасно это знаешь. Я делаю то, что считаю нужным и мне плевать, что и с кем может случиться. Тебе, кстати, как я заметил, тоже глубоко плевать на то, что будет происходить с вампирам. Ты бы дала мальчишке умереть и даже чаем не подавилась бы.
— Да, — кивнула я, собираясь с силами и вскинула голову, резко пересекаясь взглядом с Вагнером, — на вампиров мне плевать. Но не на людей, Вагнер. За все те жизни, что будут разрушены из-за этого твоего эгоистичного решения, нести ответственность будешь ты. Твои подданные не дураки, Вагнер, — грустно улыбаюсь я наблюдая за едва заметными движениями мышц на лице Вагнера, — и когда они поймут, что ты лишил их единственного шанса на спасение — они начнут мстить. Не тебе — людям. Вот такие, как Мари. Те, чьих дорогих и близких покалечит или уничтожит охотник. Они наплюют на твои законы и пойдут убивать. Война вернется, Вагнер. И вряд ли тогда я не устрою на самого тебя охоту.